– …Жизнь… Я выбрал… Жизнь… – чуть слышно вырвалось из запекшихся губ молодого человека.

Задремавшая возле больничной кровати женщина, изможденная бессонными днями и ночами дежурств, вздрогнула и прислушалась к его дыханию.

Его веки слегка дрогнули, а губы опять попытались разорвать сонное оцепенение:

– Пить…

– Сынок! Сыночек мой! – женщина разрыдалась и упала ему на грудь. – Вы слышали?! Он жив!

…– Ваш сын родился в рубашке с двойной подкладкой, – довольно сказал лечащий врач, закончив осмотр парня. – Если честно, то его шанс на жизнь был самым что ни на есть минимальным… После такой травмы, да еще столько времени в коме… Молодец, герой!

– Теперь все будет… хорошо? – мать подняла на доктора покрасневшие от слез глаза.

– Хорошо не будет – все будет просто отлично! – бодро заверил он. – Организм молодой, крепкий. Дай Бог каждому такую жажду жизни! Месяц у нас еще полежит, подлечится, а потом – вперед и с песней! Швы, конечно, останутся, но координация движений полностью восстановится. Самое главное, чтобы этот урок не прошел даром, судьба второй такой шанс не дает. И никаких гонок! Ты слышишь, Шумахер? – строго спросил доктор, наклоняясь к своему пациенту.

– Спасибо, я все понял!

Молодой человек попытался улыбнуться и с трудом протянул врачу руку.

– Мама, а куда делась та книга? – спросил он после того, как доктор вышел из палаты.

– Какая, родной? – сияющая от счастья мать не могла сдержать слез радости.

– Мам, ну не плачь… – он неуклюже погладил ее дрожащие руки. – Я никуда не денусь… Ты мне главы из книги одной интересной все время читала. Она лежала тут, возле меня…

– Сынок, я читала только одну книгу, – ответила мать и протянула ему старенькое издание Евангелия, аккуратно завернутое в плотную синюю обложку.

– Нет, это была другая книга… – он сосредоточился, напряженно пытаясь что-то вспомнить. – Точно! ПЕРЕКРЕСТОК! Она называлась «Перекресток»! Теперь я сам хочу дочитать ее до конца!

– О чем она была? – осторожно спросила мать.

– О чем? – он опять задумался. – О жизни, о выборе, о счастье…

– Спи, дорогой, набирайся сил, – мать нежно гладила его по забинтованной голове, еле сдерживая опять подступившие слезы, – тебе это все приснилось, не было никакого перекрестка… Главное, что ты жив!

– Приснилось? Может быть… – ответил он, проваливаясь в сон.

«Неужели это последствия травмы? – взволнованно думала мать, поправляя его одеяло. – А доктор обещал, что все будет хорошо…»

С одеяла на пол медленно опускалось пушистое белоснежное перышко…

…Он неторопливо шел по улице, чуть щурясь от ярких солнечных лучей. Глоток за глотком жадно впитывал в себя пьянящий запах бело-розового мая; приятно кружилась голова и перехватывало дыхание. От переполняющей его радости, от восторга, что он жив!

«Как правы были великие мудрецы древности, призывавшие к тому, что нужно уметь быть счастливым Здесь и Сейчас! – подумал он, с удовольствием любуясь расцветшим городом. – Не теребить прошлое и не мучить иллюзорное будущее вопросами: а что там, за поворотом?.. Кстати, а за поворотом – мой любимый с детства парк! – И он свернул на первую аллею, окутанную нежной дымкой салатовой зелени. – Да здравствует Жизнь! Все только НАЧИНАЕТСЯ!» Ему удалось впервые после больницы ловко подпрыгнуть и отбить ногой красно-синий мячик, с которым играла шумная детвора…

Праздничное настроение не смог даже омрачить утренний неприятный разговор с отчимом и болезненное, как он сам это назвал, «отрезание». Чего? Светлого и перспективного будущего, а если говорить точнее – будущего, придуманного заботливым предком…

– Ну, какие у тебя на сегодня планы? – Отчим обожал утренние отчеты, которые очень напоминали армейскую перекличку или внеплановую проверку.

– Грандиозные! Еду в училище.

– Уже?! Молоток! Хвосты подтягивать?

– Документы забирать, – спокойно ответил он и внутренне приготовился к атаке, которая не замедлила ждать.

– Еще раз, а то я не расслышал, – за секунду до бури отчим всегда говорил ровным и вкрадчивым голосом.

– Я перевожусь в другой вуз, – он и сам удивился своей уверенности. – Вы же знаете, что это – не мое и никогда не станет моим!

– Я понял, куда ты намылился! – наконец грянула буря и разразилась громким криком: – Иди, пополняй ряды безработных и тунеядцев! Плевать тебе на то, что я столько усилий приложил для того, чтобы ты…