– Усилена по классу «А», – заверил коммутатор. – Мимо не проскользнет ни один нарушитель.

Голос – ровный, спокойный. Судя по интимному зеленому огоньку привата, секретарша говорит через шумопоглощающую трубку. Если Кожин еще в приемной – все равно ничего не услышит. Умница, Ирочка! Золотые медали в школе секретарш абы кому не дают. А печальный опыт бабки, вылетевшей из Периметра – лучше всякой медали.

– Ира, пригласи, пожалуйста, Павла Алексеевича. А когда мы закончим, зайди ко мне сама.

Президентский указ о введении военного положения в Ростовске ведь еще не подписан. Он ведь все еще мэр. А после неприятного разговора с федералом, вне зависимости от итогов беседы, нужно будет отвлечься, развеяться. Ирина умеет и отвлекать, и развеивать. А потом, когда телу и голове становится легко и свободно, приходят новые силы. И идеи.

– Да-да, зайди. Можно сразу без одежды, – добавил мэр.

И отключил связь.

– Веселенькая выдалась ночка, не правда ли, Виктор Викторович.

И все? Кожин со скучающим видом уставился на улицу. Казалось, доклад вертолетчиков совершенно не интересует федерала. Да нет, интересует, конечно. Просто сейчас посол намерен говорить о другом. О более важном.

Нужно быть настороже. Мэр заставил себя на время забыть бред майора. Плевать на ходячие ноги, когда решается судьба Главы администрации Ростовска!

– Насколько я понимаю, вы, Павел Алексеевич, даже рады произошедшему инциденту. Такой чудесный повод для перевода Ростовска на военное положение!

– Рад? О нет, я просто хочу очистить город от мрази, которую вы наплодили.

– Или стать полновластным хозяином этого Периметра?

– Послушайте, дорогой вы мой мэр. Жить, отгородившись Периметром от внешнего мира, конечно, очень удобно. Но беда в том, что зажравшихся Глав вроде вас в стране гораздо больше, чем ей нужно. В каждой провинциальной дыре, в каждом Заднепроходске сидит, раздувая щеки, какой-нибудь прыщ, мнящий себя пупом земли. И боится при этом высунуть нос за пределы центральных кварталов. Такие, как вы, всю жизнь копошатся в огороженных фамильных гнездах и не видят дальше своего куцего носа. А Федерация между тем…

– Не нужно излишней патетики, Павел Алексеевич, – перебил мэр-комендант. – О Федерации надо было думать раньше. И не Главам муниципалитетов. А сейчас… сейчас просто не мешайте нам спасать хотя бы отдельные клочки вашего лоскутного одеяла по недоразумению именуемого еще государством.

– Итак, вы отказываетесь подписать постановление о введении военного положения?

– Павел Алексеевич, я предпочитаю оставаться на своей должности столь долго, сколько смогу.

Ответ был достаточно ясен, но при этом слишком обтекаем для официального отказа.

– Будут приняты меры.

Посол попытался прояснить ситуацию при помощи угрозы.

– Не сомневаюсь. Но если они окажутся гм… недостаточными?

Федерал замолчал. Прищурился. Заиграл желваками. «Валяй, – не без злорадства подумал Черенков, – попробуй разберись теперь, кто кому угрожает на самом деле».

– Вы хотите сказать, что не подчинитесь указу Президента?

Молчание. Многозначительное. И выразительное.

– Виктор Викторович, с городами-бунтовщиками Федерация расправляется жестко. Жестоко.

– Выходит, слухи об атомных бомбардировках имеют под собой почву? Нет дыма без огня, да, Павел Алексеевич?

– Не вынуждайте меня выдавать государственные тайны. В конце концов, чтобы справиться с вами, достаточно просто прекратить поставку боеприпасов. Но не хотелось бы из-за ослиного упрямства мэра дарить Ростовск оргам. Так каков ваш окончательный ответ, Виктор Викторович?

– Его вы узнаете лишь после того, как президент подпишет указ. – Виктор Черенков внимательно наблюдал за реакцией собеседника. – Когда это произойдет? Через трое суток? А может быть, потребуется четверо? Или пройдет неделя, прежде чем столичный Караван доставит сюда диппочту? За это время в городе многое может измениться, Павел Алексеевич. В том числе и в вашей жизни. Или смерти.

– У вас нет этого времени, Виктор Викторович, – сухо сказал посол, – Указ подписан. Уже.

Тишина. И слышно, как щелкнул замок наручного браслета. Сработал индивидуальный дактилоскопический элемент… С видимым облегчением Кожин снял с запястья легкий, но прочный – пулю из «Пса» выдержит – контейнер-папку. Приложил палец к правому верхнему углу, где люминесцировал небольшой овал.

Еще один дактелоопознаватель.

Еще щелчок…

Папка распахнулась, открывая темное ячеистое чрево. Внутри – белеет уголок. Только один лист – вот и все содержимое переносного контейнера. Один-единственный! Плотная дорогая бумага, гербовая печать Федерации…