Он повернулся к жене и широко развел руки.

— Что ты от меня хочешь, Джил? Чтобы я отказался?

— Нет! Нет, конечно, нет! — воскликнула Джиллиан, поднимаясь с шезлонга и обнимая Теда. Она прижалась лицом к его груди. — Я очень рада за тебя, Тед, честно. Я рада за нас обоих. Просто… просто очень уж это внезапно. У меня не было времени подумать. — Джил приподнялась на цыпочки и поцеловала Теда в щеку, хотя он видел, что в ее печальных зеленых глазах все еще сверкали слезинки. — Все будет хорошо, любимый. Вот увидишь — все будет прекрасно.

Вот увидишь — все будет прекрасно.

Тед вспомнил полные надежды слова Джиллиан три недели спустя, поднимаясь по лестнице в свою холостяцкую квартиру под вечер долгого воскресного дня, проведенного в тщетных поисках жилья. Вспомнил и вздохнул.

Сан-Франциско — очень красивый город. Но и очень дорогой.

Чертовски дорогой.

Так же как часовые телефонные переговоры с Аллентауном каждый вечер.

Так же как завтраки, приготовленные в микроволновой печи, и обеды, и ужины в местных ресторанах, куда он забегал второпях.

Так же как новая форма, и разъезды на такси, и маленький телевизор, который он смотрел допоздна — очень уж ему не хотелось ложиться в свою односпальную кровать, пустую односпальную кровать.

Дни его, благодаренье Богу, были заполнены множеством интересных событий, он с удовольствием проводил время на тренажерах и занимался теорией вместе с тремя другими коллегами, как и он только что получившими новое назначение. Но Тед чувствовал себя женатым человеком.

Его товарищи, беззаботные холостяки, подсмеивались над ним, когда он отказывался после занятий участвовать в их походах по ночным барам и кабаре, однако ему было на это наплевать. Он предпочитал поскорее вернуться домой, к телефону — единственному связующему звену с Джиллиан. Во всяком случае, раньше. Сейчас все осложнилось.

У Джиллиан началась ее летняя работа — она была инструктором на спортивной площадке, находящейся в ведении муниципального ведомства парков и спортивных игр, и приходила домой в пять часов вечера. В ожидании звонка Теда Джил обдумывала вопросы, которые задаст ему, когда он наконец позвонит.

Сперва Джил спрашивала в основном о том, чем он занят и очень ли скучает по ней. Но в последнее время вопросы стали более конкретными.

Нашел ли Тед квартиру?

Передал ли он последнюю партию присланных ею бумаг в школы Сан-Франциско и его окрестностей?

Удастся ли Теду выкроить время и прилететь на уик-энд в Аллентаун, чтобы побыть с ней вдвоем?

Не представляет ли Тед, почему ее машину, купленную всего четыре года назад, с каждым днем все труднее заводить по утрам?..

Вот и сейчас он тяжело опустился в неудобный парусиновый шезлонг, в котором из-за своего роста умещался с большим трудом, и пристально посмотрел на телефон не в состоянии заставить себя позвонить Джиллиан и сказать, что потерпел фиаско по всем обозначенным ею пунктам.

Тед устало откинул голову на железную раму шезлонга и, закрыв глаза, мысленно представил лицо Джиллиан таким, каким видел его в последний раз, — с улыбкой, храбро пробивающейся сквозь слезы. Он уходил от нее по длинному коридору к самолету, который должен был унести его из ее жизни — один Бог знает, на какой срок.

Они стали мужем и женой всего за четыре дня до этого. И провели вместе четыре прекрасных, изумительных, незабываемых дня.

Однако этого ему было мало.

Правда, грустно улыбнувшись, признался себе Тед, вряд ли он удовлетворится, даже если проведет вместе с Джиллиан — доживи они до этого возраста — сто лет.

Тед с трудом поднялся и решительно направился в небольшую кухню, вынул из холодильника банку с холодным чаем. Он мог бы выпить и пива, так как в ближайшие сутки не должен был подниматься в воздух, но у него не было настроения.

Вернее, если пить, то уж несколько банок, а не одну, но так как он никогда не злоупотреблял алкоголем, то и сейчас решил сдержать неожиданное побуждение. К тому же люди, как он наблюдал, обычно бывают плаксивы во хмелю. И потому он обойдется без помощи спиртного.

Держа в руке банку с холодным чаем, Тед вернулся к своему неудобному парусиновому шезлонгу и взял со столика почту, которую вынул из почтового ящика у входа внизу.

Перелистывая конверты, он бросал их один за другим на пол. «Нет вакансий…», «В настоящий момент не требуется…», «Нет вакансий…», «Нашему уважаемому другу…»

— Примите мои поздравления, миссис Хэккет. Вы теперь официально никто, — громко проговорил Тед, собираясь кинуть последний конверт вдогонку за остальными. Но вовремя остановился, узнав четкий почерк Джиллиан.