Он сжал ее запястье, нащупывая нерв. Она выронила нож и, прихрамывая, отошла от него. Горячая кровь струилась по его спине. Он почувствовал, как наступает облегчение, тело уже не тяготит его, словно он собирается улететь. Надо было сесть, положить голову на колени, позвать Яго обработать рану.

Но сначала ему следовало закончить с Фелисити.

– Все кончено, – прошептал он. – Веселый и непристойный фарс закончился. Давайте покончим с ним сегодня, пока мы не изувечили друг друга.

Она взглянула на него:

– Но я люблю вас. А вы любите меня.

Он не ошибался, она действительно не вкладывала в свои слова ни капли иронии, когда говорила это мужчине, которому только что всадила нож в спину.

– Вы были нужны мне, чтобы позлить моего отца и сделать приятное вашему, – стал объяснять он. – Вам я был нужен для продолжения вашего крестового похода за реформы церкви. Мы оба ошибались, каждый из нас. Все кончено.

– Нет, – произнесла она, делая шаг назад. Она вскочила на каменные перила балкона. Ветер играл подолом ее сорочки и ласкал ее великолепные длинные волосы. – Не все еще кончено, Айдан.

– Боже правый, Фелисити! – Он попытался встать. – Что вы делаете? Пожалуйста, спуститесь.

Он услышал, как в памяти всплывают слова, что он говорил Пиппе не так уж и давно. Но Пиппа не имела желания навредить ему ценой собственной жизни. И глаза Пиппы не сияли серебристым одержимым светом.

Откуда-то сверху раздался скрип, может быть, заскрипели петли открывающегося окна. Он не обратил на этот звук внимания и протянул Фелисити руку.

– Я ничего такого не имел в виду, дорогая, – упрашивал он. – Я пущу тебя в постель сегодня, буду любить тебя, доставлю тебе несказанное удовольствие.

– Вы опоздали. – Она схватила себя за ворот сорочки и рванула так, что ее оголившиеся груди выпали наружу. Она провела по ним ногтями, оставляя кровавые полосы. – Ваша ложь не спасет ни одного из нас. Она приведет вас в ад. Утром все узнают, что это вы убили меня.

Он попытался схватить ее, но она оказалась проворнее и сделала шаг с балкона.

Айдан налег на перила, и его вырвало. Испарина выступила на лбу, он дрожал от холода, а в груди все выжигала ярость. Даже в смерти она распорядилась им. Утром они объявят его убийцей.

Если только он тайно не исчезнет из замка и не вернется сюда с целой армией.

Ричард де Лэйси протянул Пиппе носовой платок. Она промокнула глаза и посмотрела на него снизу вверх:

– И сколько их у вас?

– Еще четыре, я полагаю.

– Мне этого не хватит. – Она глубоко и жалобно вздохнула.

Солнце не выглядывало с утра. Затяжной дождь барабанил по карнизу окна маленькой комнаты, где она сидела с Ричардом и женщиной по имени Шеннон Максвини.

Шеннон прибыла сюда, чтобы убедиться, правдивы ли слухи, наполнившие Килларни. Огненно-рыжие волосы при высоченном росте и горделивой осанке делали ее похожей на горящий факел.

– То есть вы уверены, что она мертва, – произнесла Шеннон.

– Мертва.

– И О'Донахью напал на нее и сбросил со стены? Так утверждает ее отец, и об этом ее кузен, Валентайн Броуни, объявил у городского фонтана.

– Как раз с точностью до наоборот, – возмутился Ричард. – Я все видел. Я услышал голоса и выглянул из своего окна, которое расположено прямо над балконом. Она ранила Айдана, затем забралась на перила и разорвала на себе сорочку, чтобы все подумали, будто он напал на нее. – И хрипло добавил, полный ужаса и скорби: – Он попытался уговорить ее спуститься, но она прыгнула вниз.

Пиппа прижала к глазам платок.

– Ну зачем же он сбежал? – прошептала она. – Из-за этого его и правда сочтут виновным.

– Он правильно сделал, что сбежал, – ответила ей Шеннон Максвини. – Иначе на рассвете его бы уже вздернули.

– Я выступлю в его защиту, – настаивал Ричард.

– Вы полагаете, это поможет? – Шеннон грустно улыбнулась. – Фортитьюд Броуни ищет любую причину избавиться от Айдана О'Донахью.

Преисполненный холодной ярости, О'Донахью Map продвигался в глубь полуострова Иверадж, собирая вокруг себя повстанцев из каждой деревушки и городов. Добровольцев найти было нетрудно, все были недовольны англичанами и хотели идти с ним под лозунгом освобождения замка Росс. Уже целое поколение ирландцев прожило при английском правлении, гнуло спину, работая на саксов, терпя несправедливость. Недавние казни, творимые из мести за Фелисити Фортитьюдом Броуни, лишь увеличили число сторонников О'Донахью Мара.

Они охотно брали оружие в руки, и уже через месяц значительная армия ирландцев стала лагерем на дальнем берегу Лох-Лин.

Пиппа, которая проводила большую часть времени в Иннисфалене в обществе каноника Ревелина, приплыла на шлюпке в лагерь на закате. Она увидела Яго в компании лучников. Девушка смотрела, как их стрелы попадают в соломенные чучела, и ее знобило. Лучники готовились убивать каждого англичанина, встреченного на пути.

– Где Айдан? – спросила она у Яго.

– Тебе не следует приезжать сюда. – Его глаза расширились.