Шрифт:
— То было вчера, а сегодня обстоятельства изменились. Насильно никто тебя работать не может заставить. Хочешь, поедем и вместе утрясем все дела!
— Не стоит, Петя! — Наташа устало вздохнула. — И давай не будем спорить. Я отработаю в госпитале до конца каникул, а зарегистрироваться мы и в конце августа успеем, перед тем как я уеду в Ленинград…
— Так ты не собираешься переводиться во Владивосток? — Петр озадаченно уставился на нее.
Наташа пожала плечами, отвела глаза:
— Не знаю пока! Вероятно, первый семестр придется проучиться в Ленинграде, а там посмотрим…
Петр печально усмехнулся и обнял ее за плечи.
— Эх, Наташка, Наташка, как не было в твоем сердце местечка для меня, так, наверно, и не появится!
Наташа опустила голову и, когда его теплые, мягкие губы коснулись ее щеки, ничего, кроме досады, не испытала. Она чувствовала себя больной, разбитой и опустошенной. Ей было его нестерпимо жалко, но у нее не осталось уже сил ни на что — ни на уговоры, ни на обещания.
— Прости, если сможешь. — Наташа направилась к двери и, остановившись на пороге, спросила: — Ты проводишь меня?
В мгновение ока Петр очутился рядом с ней.
— Никуда я тебя не отпущу! Запру под замок, а утром сам объяснюсь с бабушкой. Думаю, она меня поймет и простит. — Он подхватил Наташу на руки и отнес на кровать. Заботливо поправил у нее под головой подушку, укрыл одеялом. — Поспи, успокойся. Я понимаю, что тебе сейчас нехорошо, но через день-два ты научишься получать удовольствие по полной программе! Поверь, учитель я хороший!
Откинув край одеяла, Петр уткнулся лицом в ее колени. В смятении она ухватила его за волосы и потянула вверх.
— Петя, милый, родной! — взмолилась Наташа. — Остановись, ради Бога! Мне нужно срочно домой! У бабули больное сердце, ты же знаешь!
— Хорошо, — он поднял разгоряченную голову, — пойдем. Но дай слово, что сегодня окончательно обсудим и решим все вопросы. Обещаю, я не буду против твоих предложений, но, учти, в разумных пределах.
Наташа облегченно вздохнула и даже поцеловала Петра в щеку.
— Спасибо, но ты тоже дай слово, что срочно сбреешь эту несносную щетину, а то она у тебя почище наждака.
Петр засмеялся, подхватил ее на руки и закружил по комнате:
— Девочка моя, только разреши, и я шага не позволю тебе по земле ступить!
Глава 9
Бабушка поджидала внучку на лавочке у калитки. Завидев две темные фигуры, показавшиеся на фоне заметно посветлевшего неба, она молча прошла в дом. Виновато взглянув на Петра, Наташа последовала было за ней, но он решительно взял ее за руку, остановил на пороге:
— Давай-ка сначала я с бабушкой переговорю, а ты иди к себе в комнату. Я позову, если потребуется.
На цыпочках прокравшись мимо кухни, Наташа успела заметить, как Петр, отобрав у бабушки чайник, поставил его на огонь. Анастасия Семеновна что-то тихо говорила ему, но что именно, Наташа не разобрала. Осторожно прикрыв за собой дверь в спальню, она забралась на кровать с ногами и попыталась осмыслить случившееся.
Несколько часов назад она и не помышляла о замужестве, а вечеринку у Романовых воспринимала лишь как тяжкую повинность, которую легче отбыть, чем отказаться от нее. Что же послужило толчком к тому, что она враз забыла о всех своих принципах и легла в постель с мужчиной, которого никогда не любила и не любит сейчас? Почему с такой готовностью откликалась на его ласки… А может, это и есть самое главное в семейной жизни — ощущать себя любимой, а со временем она и сама научится любить?
Но почему тогда чувство безысходности и тоски рвет на части ее сердце? Почему с момента их соединения она испытывает стыд и отчаяние, словно изменила кому-то, чье присутствие ощущала рядом с собой с того самого момента, когда руки Петра впервые коснулись ее обнаженного тела. Ощущала сердцем… И к этому тревожному ощущению примешивалось усиливающееся чувство вины перед Петром. Выходит, там, в маленьком домике на берегу Суйфуна, она подло его обманывала?
Наташа опустила голову на подушку. С удовольствием вытянула ноги. Наверно, стоит немного поспать, а после обдумать сложившееся положение на свежую голову.
Она закрыла глаза и забылась… И вдруг чье-то теплое дыхание коснулось ее щеки… Она вздрогнула. В затуманенной голове пронеслось: неужели проспала? Неужто бабушка сговорилась с Петром и специально ее не разбудила? Хотела посмотреть на часы — часов на руке не оказалось. Наташа вскочила на ноги… и с удивлением оглядела чужой двор. Как она здесь очутилась? За спиной послышались шаги, и, повернувшись, она застыла в еще большем недоумении. От дверей совершенно незнакомого дома к ней подходил также совершенно незнакомый мужчина. Он молча, словно не заметив замершей в оцепенении девушки, прошел мимо. Наташа успела рассмотреть крошечные капельки пота, выступившие на его обнаженной загорелой спине. Под правой лопаткой виднелось темное родимое пятно в форме перевернутого вверх рожками полумесяца. Незнакомец подошел к висевшему на дереве умывальнику и склонился над тазиком. Умываясь, он. шумно отфыркивался, затем обтерся полотенцем и, повесив его на плечо, поднялся на крыльцо. Наташа потрясла головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и тут поняла, что по-прежнему сидит на своей кровати, закутавшись в бабушкин пуховый платок.