Я сажусь прямо на землю.

— Где ты всего этого набралась? — выкрикиваю я. — Кто тебе все это наговорил? Это все неправда!

Собрав с земли грязную листву в кулак, я бросаю в нее этим — ничего не долетает, только рука моя вся измазана.

Сижу, и кусаю свои колени, и держу себя за шнурки на ботинках.

Сначала была тишина — наверное, она стояла не двигаясь. Потом подошла ко мне и присела рядом. Какое-то время сидела, не шевелясь. Я так и держал джинсовую ткань на коленке в зубах, чтоб не разрыдаться.

— Я тебя люблю, — услышал я.

Она взяла мою голову в руки бережно, как глиняную, только что вылепленную, хрупкую, с мягким темечком.

— Не плачь, мой маленький, — попросила она, целуя меня куда-то в лоб, в брови. Мне показалось, что она разговаривает не со мной, а со своим сыном и впервые целуется с настежь раскрытыми, хоть и какими-то ослепшими глазами… но я тут же погнал эти мысли от себя.

— Нагадай мне… — попросил я, отыскивая ее рот и все никак не умея поймать его.

— Такую же, как я? — спросила она.

— Нет, тебя нагадай. Тебя.

Сколько-то лет спустя, в автобусе, я увидел ее снова. Она сидела на тех креслах, что сразу за спиною водителя. Смотрела в салон, никого не видя.

Я расположился в самом конце автобуса и заметил ее не сразу. Сначала следил за дорожными видами, потом рассматривал свой билет, а засунув его в карман, какое-то время лениво шарил там пальцами — на месте ли ключи, зажигалка, сигареты…

Поднял глаза, и задохнулся, и дрогнул головой, как будто на ресницы и веки откуда-то задуло огромным и резким жаром.

Что-то, быть может, действительно странное произошло с моим лицом: она мельком взглянула на меня, но тут же, не узнав, отвернулась.

Это была она, со своей цыганской смуглой кожей, быстрым взглядом, чуть надменными губами, чернобровая — только отчего-то гораздо моложе, чем в те дни, когда я видел ее последний раз.

Я уже начал суетное и нелепое движенье рукой, чтоб взмахнуть ей, еще раз обратить ее внимание на себя — сосед, сидевший через проход, удивленно скосился на меня… — и только тут я догадался, что это не та цыганочка, а какая-то другая — но с тем же, с тем же, тем же лицом.

Еще несколько остановок я рассматривал ее — отличий, кроме очевидной юности, не было никаких. Она давно заметила мой взгляд и сидела со строгим и даже несколько рассерженным видом.

Наконец, она поднялась — и рост у нее оказался тот же или почти тот же.

И все то, что можно было угадать под плащом, было, кажется, схожим.

Я сидел ровно до той секунды, пока не открылись двери, и только тут встал, и поспешил на выход, вслед за нею. По легчайшему движенью ее головы было заметно, что она видела, как я поднимался.

Она пошла по тротуару, вдоль дороги, я сразу ее нагнал.

— Не сердитесь, бога ради, — попросил я, вставая перед ней. — Просто вы мне очень понравились.

— Я не знакомлюсь на улицах, — сказала она равнодушно.

Голос был не совсем ее, то есть не той цыганки, — но все равно очень женский, явно исходящий из теплого и гладкого женского тела. И потом рот — он даже не напоминал — а был все тем же ртом, который я уже выучил однажды наизусть. Странно, конечно, но возникло мимолетное чувство удивления от невозможности немедленно ее поцеловать.

Я назвал свое имя.

— И что? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Мне некогда, — едва слышно произнесла она и обошла меня.

Некоторое время я разглядывал, как она уходит.

Нет, это невозможно было упустить: глядя на затылок, с которого я когда-то ладонью стирал первый снег, я снова впал в неистовую уверенность, что это она — она! А кто же?

Свернув в проулок, двором обежал один из домов и снова вышел на тротуар.

Стоял, прислонившись плечом к светофору, глядя не на нее, подходившую слева, а вперед, на мчащиеся в разные стороны автобусы и легковые.

Она встала на красный метрах в двух, поджав губы.

— Вы сказали, что не знакомитесь на улицах, — но сами уже знаете мое имя, — громко сказал я.

На меня посмотрели все пешеходы, столпившиеся у светофора, кроме нее.

— А я знаю ваше, — добавил я уверенно и только тут прямо и с улыбкой взглянул в глаза кем-то возвращенной мне цыганки.

— Ну и как же меня зовут? — спросила она, чуть дрогнув губами.

Я назвал то имя, которым ее звали сколько-то лет назад.

Она удивленно засмеялась и шагнула ко мне навстречу.