— Отдам, — кивнула я. — И подарю ее Тамаре. Сама она не в состоянии себе купить.

Сережа улыбнулся.

— Ты бы посмотрела мои и Мишины вещи, из тех, что мы уже не носим. И предложи Тамаре.

Он тоже знает, что у Тамары большая семья, пятеро детей и муж-пенсионер. Он у нее бывший шахтер, страдает силикозом и не может подрабатывать. Поэтому наши подарки она принимает с радостью.

— Хорошо, я уже думала об этом, — соглашаюсь я. И без перехода спрашиваю. — Зачем тебе три костюма, если командировка продлится всего пять-шесть дней?

— Как зачем? — переспросил Сережа. — Я звонил, узнавал погоду. На Таймыре небывалая жара. Пригодится светлый костюм. А серый я надену на юбилей Генерального директора. Это тоже одна из причин, почему я должен полететь на комбинат. А в этом, — он провел ладонью по лацканам темно-синего костюма, который надел утром по случаю дождя, — буду ходить, если погода испортится. Кстати, ты положила мои светлые туфли?

— Положила, — ответила я. — Ничего не забыла.

— Умница, — он поцеловал меня в щеку. И направился в спальню.

Я осталась на кухне.

Через пару минут Сережа меня окликнул. Я пошла к нему.

Муж стоял посредине спальни и недоуменно озирался по сторонам.

— Нюша, тебе не попадались ключи? Вот растяпа? Я думал, они у меня в светлом костюме.

Я увидела раскрытый чемодан и поверх него пиджак от светлого костюма.

— Что за ключи? — спросила я. Сердце у меня замерло, а потом задрожало мелко-мелко. Что он ответит? Как объяснит?

— Ключи от коттеджа, который построили для Генерального директора. Я же говорил, его приняли неделю назад. Я должен их вручить на юбилее. Он из специального сплава. Есть еще запасные, но эти, как тебе сказать, именные.

— Ключи? — я сделала вид, что вспомнила, о чем идет речь, хотя о коттедже для Генерального директора слышала впервые. Нет, я знала, что его возводят в поселке. Но чтобы сдали? Нет, Сережа об этом мне не говорил. Но это было неважно. Главное, что они не от квартиры, где он встречается со своей девкой.

— Сейчас принесу, — радостно сообщила я. — Они валялись под кроватью. Наверно, ты их выронил, когда переодевался. Только почему раньше не вспомнил?

Последний вопрос я задала уже на пороге и выскочила в прихожую. Торопливо достала ключи из лифчика и вернулась в спальню. Ухватив за колечко, весело потрясла ими.

— Они?

— Они, — с облегчением вздохнул Сережа и взял ключи. — Как я про них вовремя вспомнил. Вполне мог хватиться только в Таймырске. Вот бы опозорился! Спасибо тебе! Когда ты их нашла?

— Сегодня утром, когда пылесосила ковер. Они валялись под кроватью. Я их положила на полочку в кухне и тут же забыла.

— Вот видишь, как я спешил к тебе, — расплылся в улыбке Сережа, — выронил ключи и даже не заметил.

Я вспомнила, что он и впрямь был в светлом костюме, когда случилась та бурная ночь в пятницу. Когда он вернулся с банкета! С банкета, на котором рядом с ним находилась его девка, а не я!

Он вдруг потянулся ко мне, и по заблестевшим глазам я поняла, с какими намерениями.

Я выставила перед собой ладони.

— Нет, Сережа! Не сейчас! Тебя дожидается водитель! Сам говорил, что торопишься!

— Нюся-я! — Протянул жалобно Сережа. — Разочек! Напоследок! — И обнял меня.

Я вырвалась.

— Как ты можешь? Что значит напоследок? Накаркаешь перед дорогой! Не смей говорить такие слова!

— Не сердись! Мне и вправду не хочется уезжать! Но труба зовет! — Он развел руками и склонился в шутливом поклоне. — Простите, сеньора! Мой горячий мустанг уносит меня в прерии. Что тебе привезти? Рыбки? Стерлядку? Осетра?

— Прежде всего, себя привези, а потом все остальное. — Я обнимаю его, целую в губы. — Все, уходи. Чем быстрее уедешь, тем быстрее вернешься!

— Понято! — Сергей прижимает меня к груди и тоже крепко целует. — Не расстраивайся и займись нарядами к отпуску. Ты должна быть самой красивой. Я хочу, чтобы мне завидовали.

— Ты хочешь сказать, что сейчас тебе никто не завидует? Я безобразно выгляжу? — я подозрительно уставилась на мужа.

Он расхохотался.

— Ну, пошло, поехало! Как ты умеешь цепляться за слова!

— Разве я цепляюсь? — удивилась я. — Просто, когда мужчина заводит такие речи, значит, он начинает заглядываться на чужих женщин и сравнивать их с женой. И сравнение зачастую не в пользу жены.

— А это уже никуда негодный вывод, — нахмурился Сергей. — Такие мысли вообще не должны посещать твою голову. Ни к кому я не приглядываюсь, и ни с кем тебя не сравниваю. Я очень люблю тебя и Таню. Заруби себе на носу! И никогда больше не заводи подобных разговоров.

Мне показалось, что он слишком пылко отреагировал на мое заявление. Но как бы он взвился на самом деле, если бы понял, что я провоцирую его намерено. А у меня в душе бушевали тайфуны и смерчи, сталкивались атмосферные фронты, и налетал девятый вал, который грозился бесповоротно снести мне крышу. Я держалась из последних сил, а Сережа, словно намеренно, тянул время. И даже взявшись за ручку чемодана, продолжал что-то говорить, говорить…