Большой Джим Ренни?

— Нелепо, — сообщил Расти пустой комнате. Потом вышел в коридор, чтобы найти Твитча и сказать ему, что на короткое время уезжает.

Твитч согласился приглядывать за Джинни и следить, чтобы та не перетрудилась, но поставил условие: Расти перед отъездом осмотрит Генриетту Клавар, которая пострадала во время продуктового бунта.

— Что с ней? — спроста Расти, страшась наихудшего. Генриетта на здоровье особо не жаловалась, но ей, между прочим, восемьдесят четыре года.

— Она говорит, и я цитирую: «Одна из этих никчемных сестер Мерсье сломала мой чертов зад». Она имеет в виду Карлу Мерсье, которая теперь Вензиано.

— Хорошо. Наш город мал, и за команду за одну мы все болеем. Это так?

— Что — так, сэнсэй?

— Зад сломан?

— Не знаю. Она мне его не показывает. Говорит, и я цитирую: «Я покажу мои подштанники только профессиональному глазу».

Оба расхохотались, стараясь приглушить смех.

Из-за закрытой двери донесся хрипловатый и недовольный голос старушки:

— У меня сломана задница, а не уши. Я все слышу.

Расти и Твитч расхохотались еще сильнее. Лицо Твитча побагровело.

— Будь это ваши задницы, — заметила Генриетта, — вам было бы не до смеха.

— Извините, миссис Клавар. — Расти, все еще улыбаясь, вошел в смотровую.

Она стояла, а не сидела и, к безмерному облегчению Расти, улыбалась сама.

— Не за что. В нашей катавасии хоть что-то должно быть смешным. Пусть это буду я. — Она помолчала. — А кроме того, я крала вместе с остальными. Наверное, заслужила сломанный зад.

Как выяснилось, Генриетта отделалась синяками, а не переломами. Чему оставалось только порадоваться, потому что в сломанном копчике ничего смешного нет. Расти дал старушке тюбик обезболивающей мази, убедился, что дома у нее есть адвил, и отправил домой, хромающую, но довольную. Насколько могла быть довольна дама ее возраста и темперамента.

При второй попытке Расти покинуть больницу, через пятнадцать минут после звонка Линды, Гарриет Бигелоу остановила его у самой двери на автостоянку.

— Джинни говорит, вы должны знать, что Сэмми Буши ушла.

— Ушла куда? — спросил Расти. Со школы он считал, что самый глупый вопрос — тот, что остался незаданным.

— Никто не знает. Просто ушла.

— Может, она пошла в «Эглантерию», чтобы узнать, будет ли там обед? Я на это надеюсь, потому что у нее могут разойтись все швы, если она пойдет пешком к своему трейлеру.

На лице Гарриет отразилась тревога:

— Она может… истечь кровью и умереть? Если кровь течет из твоей ву-ву… это же плохо.

Расти слышал много синонимов слова «вагина», но этот — впервые.

— Умереть — вряд ли, но ей придется вернуться сюда на более продолжительный срок. А ребенок?

На лице Гарриет отразился ужас. Эта милая девушка, нервничая, начинала часто-часто моргать за толстыми стеклами очков. Такие девушки, подумал Расти, доводили себя до нервного расстройства лет через пятнадцать после окончания колледжей Вассара или Смита.

— Ребенок! Святой Боже, Литл Уолтер! — Она убежала, прежде чем Расти успел ее остановить, вернулась с написанным на лице облегчением. — Все еще здесь. Он не очень шустрый, но, наверное, такой у него характер.

— Тогда Сэмми вернется. Какие бы ни были у нее проблемы, ребенка она любит. По-своему.

— Что? — Гарриет заморгала.

— Не важно. Я постараюсь вернуться побыстрее. Не опускай крылья.

— Не опускай крылья?

— Занимайся больными, я хотел сказать.

Гарриет просияла:

— Это я смогу, доктор Расти, нет проблем.

Эверетт повернулся, чтобы наконец-то уйти, но теперь перед ним стоял мужчина — тощий, симпатичный, если не обращать внимания на крючковатый нос, с густыми седыми волосами, забранными в конский хвост. Расти вспомнил, что не так давно видел его с молодой женщиной и двумя детьми, и задался вопросом: «А удастся ли тебе, доктор, когда-нибудь выбраться из больницы?»

— Могу я вам помочь, сэр?

— Честно говоря, я думал, что, возможно, сумею вам помочь. — Он протянул костлявую руку: — Терстон Маршалл. Мы с коллегой проводили уик-энд у Честерского пруда и угодили сами знаете во что.

— Очень сожалею.

— Дело в том, что у меня есть некоторый медицинский опыт. Я поступил на альтернативную службу во время вьетнамской бойни. Подумывал об эмиграции в Канаду, но я собирался… впрочем, это не важно. Я записался в альтернативщики и провел два года в госпитале для ветеранов в Массачусетсе.