— Завтра вечером пропан у нас снова закончится.

Большой Джим покачал головой:

— Завтра вечером у вас будет столько пропана, что его хватит до Рождества, если возникнет такая необходимость. Обещаю тебе, раз уж ты так хорошо заботишься о пациентах, да и вообще славный парень.

— Мне сложно кого-то благодарить за то, что с самого начала принадлежало мне. Такой уж я человек.

— Ага, так теперь ты равняешь себя с больницей? — фыркнул Большой Джим.

— Почему нет? Вы же равняете себя с Христом. Давайте вернемся к медицинским аспектам, хорошо?

Большой Джим пренебрежительно взмахнул большими, с толстыми пальцами, руками.

— Валиум аритмию не лечит. Если вы уйдете отсюда, то к пяти вечера у вас вновь появятся экстрасистолы. А это может привести к тромбоэмболии. Есть, конечно, и светлая сторона — возможно, вы встретитесь с нашим Спасителем еще до наступления темноты.

— И что ты порекомендуешь? — спокойным голосом спросил Ренни. Самообладание уже вернулось к нему.

— Я мог бы дать вам кое-что и, возможно, решить проблему. Это лекарство.

— Какое лекарство?

— Но вам придется заплатить.

— Я так и знал. — Голос Ренни стал вкрадчивым. — Я знал, что ты на стороне Барбары с того самого дня, как ты пришел в мой кабинет и принялся требовать то одно, то другое.

Тогда Расти требовал только пропан, но уточнять он не стал.

— А откуда вы знали, что у Барбары и тогда была своя сторона? Убийства еще не раскрыли, так откуда вы это знали?

Глазки Ренни заблестели весельем и паранойей, а может, и первым, и вторым.

— Есть у меня такие способы. Так какова цена? Что бы ты хотел получить в обмен на лекарство, которое излечит мою сердечную болезнь? — И прежде чем Расти ответил, продолжил: — Позволь догадаться. Ты хочешь, чтобы Барбара обрел свободу, так?

— Нет. Город линчует его, как только он выйдет из полицейского участка.

Большой Джим рассмеялся:

— Иной раз ты демонстрируешь зачатки здравого смысла.

— Я хочу, чтобы вы ушли в отставку. Вместе с Сандерсом. Передайте власть Андреа Гриннел. И пусть Джулия Шамуэй ей помогает. Пока Андреа полностью не избавится от лекарственной зависимости.

На этот раз Большой Джим рассмеялся громче, шлепнул себя по коленке.

— Я думал, что Кокс ничего не соображает — он хотел, чтобы Андреа помогала эта тетка с большими буферами, но ты гораздо хуже. Шамуэй! Эта ведьма-словоблудница не может управлять даже собой!

— Я знаю, что вы убили Коггинса.

Расти не собирался этого говорить, но фраза сорвалась с языка. Прежде чем он успел ее удержать. Да и почему нет? Они же сейчас только вдвоем, если не считать Джона Робертса из Си-эн-эн, который смотрел на них с экрана. А результат оказался удачным. Впервые с того момента, как Честерс-Милл накрыло Куполом, Большой Джим пропустил удар. Он предпринял немалые усилия для того, чтобы лицо осталось бесстрастным, но не вышло.

— Ты рехнулся.

— Вы знаете, что нет. Прошлой ночью я побывал в «Похоронном бюро Боуи» и осмотрел тела четырех жертв.

— Ты не имел права этого делать! Ты не патологоанатом! Ты даже не ёханый врач!

— Расслабьтесь, Ренни. Сосчитайте до десяти. Помните о сердце. — Расти помолчал. — С другой стороны, на хрен ваше сердце. После того, что вы уже натворили и продолжаете творить, на хрен ваше сердце. На лице и голове Коггинса шрамы. Очень нетипичные шрамы, но легко идентифицируемые. И у меня нет ни малейших сомнений, что они — от сувенирного бейсбольного мяча, который я видел у вас на письменном столе.

— Это ничего не значит. — Ренни посмотрел в сторону открытой двери в ванную.

— Это многое значит. Особенно если учесть, что все тела найдены в одном месте. Мне это говорит о том, что убийца Коггинса убил и остальных. Я думаю — вы. А может, вы и Младший. Как насчет отца и сына, работавших в тандеме? Как насчет этого?

— Я отказываюсь такое слушать. — Большой Джим начал подниматься. Расти тычком усадил его. Далось ему это на удивление легко. — Оставайся на месте! — прокричал Ренни. — Еж тебя побери, оставайся на месте!

— Почему вы его убили? Он угрожал, что расскажет всем о производстве наркотиков? Он в этом участвовал?

— Оставайся на месте! — повторил Большой Джим, хотя Расти уже сидел на стуле. Но ему и в голову не пришло, что Ренни мог обращаться к кому-то еще.

— Я могу никому об этом не говорить. И я могу дать вам лекарство, которое при аритмии помогает лучше, чем валиум. Цена — ваша отставка. Объявите, что вы уходите с должности по состоянию здоровья и передаете власть Андреа завтра вечером, на городском собрании. Тогда вы останетесь героем.