Стюарт предпринял еще одну попытку:

— Фил… я хотел сказать — Шеф… тебе надо прийти в себя, потому что это не шутки. Нам не нужен наркотик, только пропан. В городе не работает половина генераторов. К концу недели сдохнут три четверти. Позволь нам взять пропан.

— Мне он нужен для готовки. Извини.

Стюарт смотрел на Шефа, как на безумца. Он, наверное, и вправду рехнулся, подумал Энди. Мы, наверное, оба рехнулись. Но, разумеется, Джим Ренни тоже безумен, так что мы все одного поля ягоды.

— Теперь уезжайте, — подвел итог Шеф. — И передайте Ренни, если он попытается послать против нас полицию, то горько об этом пожалеет.

Стюарт подумал, потом пожал плечами:

— Мне, между прочим, без разницы. Ферн, Роджер, поехали. Я сяду за руль.

— Я только за, — пожал плечами Роджер Кильян. — Ненавижу переключать передачи. — Он недоверчиво оглядел Шефа и Энди, потом направился ко второму грузовику.

— Да благословит вас Бог, парни! — крикнул вслед Энди.

Стюарт обернулся, одарил его мрачным взглядом поверх плеча.

— Да благословит Бог и тебя. Потому что, Бог свидетель, тебе Его благословение понадобится.

Новые владельцы самой большой в Северной Америке лаборатории по производству мета стояли бок о бок, наблюдая, как оранжевый грузовик задним ходом выезжает на дорогу, неуклюже разворачивается и отбывает.

— Сандерс!

— Да, Шеф?

— Я хочу более живую музыку. Этому городу нужны Мейвис Стэплс [162] и «Сестры Кларк». [163] А после того как я подготовлю программу, давай покурим.

Глаза Энди наполнились слезами. Он обнял костлявые плечи Фила Буши, ставшего Шефом, и прижал его к груди:

— Я люблю тебя, Шеф.

— Спасибо, Сандерс. И я тебя. Только не забывай держать автомат заряженным. С этого момента нам придется нести вахту.

Большой Джим сидел у кровати сына, когда надвигающийся закат окрасил день в оранжевый цвет. В палату заходил Дуглас Твитчел, чтобы сделать Младшему укол. Теперь тот крепко спал. Большой Джим понимал, что, умерев, Младший во многом облегчил бы ему жизнь. Живой и с давящей на мозг опухолью… никто не знал, что он может сказать или сделать. Разумеется, мальчик был его плотью и кровью, но тут на первый план выступали не отцовские чувства, а благо города. Одна из запасных подушек, что лежали в стенном шкафу, вероятно, могла бы решить проблему…

И тут зазвонил мобильник. Большой Джим посмотрел на высветившееся на дисплее имя звонившего и нахмурился. Что-то пошло не так. Иначе Стюарт бы не позвонил так скоро.

— Что? — Он слушал с нарастающим изумлением. Энди там? Энди с автоматом? Стюарт ждал ответа. Ждал, чтобы ему сказали, что делать. Кто бы сказал мне, дружище, подумал Большой Джим и вздохнул. — Дай мне минутку. Тут надо подумать. Я тебе перезвоню.

Он отключил связь и сосредоточился на новой проблеме. Ренни мог этим вечером направить туда копов. Не самая плохая идея. Накрутить их в «Мире еды», а потом бросить в бой. Если б Энди убили, он бы горевать не стал. В этом случае именно Джеймс Ренни-старший возглавил бы городское правительство.

Но на завтрашний вечер назначено экстренное общегородское собрание. Придут все, будут вопросы. Он не сомневался, что сможет повесить лабораторию по производству мета на Барбару и друзей Барбары (в голове Большого Джима Энди Сандерс уже стал другом Барбары в руководстве города), но все же… нет.

Нет.

Он хотел, чтобы паства боялась, но не запаниковала. Паника не служила его цели — установлению полного контроля над городом. И если Энди и Буши какое-то время останутся там, где они сейчас, что в этом плохого? Наоборот, есть даже плюсы. У них прибавится самоуверенности. Они даже подумают, что о них забыли. Потому что в наркотиках так много витамина глупости.

С другой стороны, пятницу — послезавтра — этот ёханый Кокс объявил Днем встреч. Все вновь устремятся к ферме Динсмора. Берпи, несомненно, организует продажу хот-догов. И пока будет продолжаться эта мутня, пока Кокс в одиночестве будет проводить свою пресс-конференцию, Большой Джим сам сможет повести шестнадцать — восемнадцать полицейских к радиостанции и ликвидировать этих двух обкурившихся метом смутьянов.

Да. Это искомый ответ.

Он позвонил Стюарту и сказал, чтобы тот занялся своими делами.

— Но я думал, тебе нужен пропан, — проворчал Стюарт.

— Мы его добудем. И ты поможешь нам разобраться с этой парочкой, если захочешь.

— Будь уверен, захочу. Этого сукина сына — извини, Большой Джим, — этого щучьего сына Буши надо поставить на место.

— Мы и поставим. В пятницу днем. Ничем не занимай это время.

Большой Джим вновь чувствовал себя прекрасно, сердце билось медленно и ровно, безо всяких остановок или трепыханий. И это радовало, потому что предстояло столько сделать, начиная с выступления перед полицией в «Мире еды»: самое подходящее место, чтобы внушить копам-новичкам уважение к порядку. Действительно, место погрома в наибольшей степени побуждает людей следовать за своим лидером.