Он еще выше задрал руку, и Линде пришлось закусить губу, чтобы подавить крик. Дети находились совсем рядом. Джанни просила Терса раскачать их сильнее. Если бы они услышали донесшийся из дома крик…

— Если б она сказала мне, я бы сказала Рэндолфу. — Линда хватала ртом воздух. — Ты думаешь, я рискну жизнью Расти, если он ни в чем не виновен?

— Он виновен. Угрожал не давать лекарство боссу, если тот не уйдет в отставку. Это же гребаный шантаж. Я сам все слышал. — Он заломил руку сильнее. С губ Линды сорвался стон. — Есть что сказать на эту тему, мамашка?

— Я не видела Расти и не говорила с ним, так что откуда мне знать? Но в городе никто не разбирается лучше его в медицине. Ренни никогда не расстреляет Расти. Барбару, возможно, но не Расти. Я это знаю, и ты наверняка знаешь. А теперь отпусти меня.

И Картер едва не отпустил. Действительно, она все говорила правильно. Потом ему в голову пришла идея получше, и он повел Линду к раковине.

— Наклоняйся, мамашка.

— Нет!

Он вновь дернул за руку. Она почувствовала, как головка плечевой кости выходит из суставной впадины.

— Наклоняйся. Словно хочешь вымыть свои красивые светлые волосы.

— Линда! — позвал Терстон. — Как ты там?

Господи Иисусе, пусть только не спрашивает про консервы. Пожалуйста.

И тут же в голову пришла другая мысль: где вещи детей? Каждая девочка собрала по небольшой сумке. Вдруг они в гостиной?

— Скажи ему, что все у тебя хорошо, — прошептал Картер. — Мы же не хотим впутывать сюда хиппи. Или детей. Не хотим?

Господи, нет. Но где их сумки?

— Отлично! — откликнулась Линда.

— Почти закончила? — задал Терс следующий вопрос.

Ох, Терс, заткнись!

— Мне нужно еще пять минут.

Терстон вроде бы хотел задать еще вопрос, но передумал и вернулся к качелям — раскачивать девочек.

— Хорошая работа. — Теперь он прижимался к ней, и у него встал. Она чувствовала его напрягшийся член своим обтянутым джинсами задом. Большущий, как разводной ключ. Потом Тибодо отстранился. — Почти закончила — что?

Линда чуть не сказала «готовить завтрак», но увидела в раковине грязную посуду. На мгновение в голове царила пустота, и она даже пожелала, чтобы он вновь приставил к ней свой член. Потому что если мужчин занимает их маленькая головка, большая голова переходит в фазу покоя.

Но Картер вновь дернул ее руку:

— Говори, мамашка. Доставь папочке удовольствие.

— Булочки, — выдохнула она. — Я пообещала сделать булочки. Дети попросили!

— Булочки без электричества, — хмыкнул он. — Лучшая шутка недели.

— Те, что не надо печь! Загляни в кладовую, сукин сын! — Если бы заглянул, то нашел бы на полке пакет смеси для булочек из овсяной муки, не требующих выпечки. Но разумеется, если б Картер посмотрел вниз, то увидел бы две запакованные сумки. А если бы пригляделся, обнаружил бы, что полки кладовой наполовину пусты.

— Ты не знаешь, где он? — Его член вновь прижался к ней. Но рука так болела, что она едва это чувствовала. — Ты уверена?

— Да. Я думала, ты знаешь. Я думала, ты пришел, чтобы сказать мне, ранен он или…

— Я думаю: ты лживая аппетитная задница. — Руку он заломил еще сильнее, боль стала непереносимой, Линда едва сдержалась, чтобы не закричать, но сдержалась. — Я думаю, тебе много чего известно, мамашка. И если ты мне не скажешь, я вырву твою руку из сустава. Последний шанс. Где он?

Линда смирилась с тем, что перелома руки или плеча не избежать. Может, и того и другого. Вопрос заключался в одном: удастся ли ей не закричать? Потому что на крик прибежали бы и Терстон, и дети. С опущенной головой, с волосами в раковине, она ответила:

— У меня в заднице. Почему бы тебе не поцеловать ее, ублюдок? Может, он высунется и поздоровается с тобой.

Вместо того чтобы сломать ей руку, Картер рассмеялся. Действительно, ответила хорошо. И он ей поверил. Она бы не решилась так говорить с ним, если б лгала. Оставалось только сожалеть, что она в джинсах. Трахнуть скорее всего не получилось бы, но, будь она в юбке, он бы завел более близкое знакомство с некоторыми частями ее тела. Впрочем, подрочить о женский зад — не самое плохое начало Дня встреч, даже если его обтягивают жесткие джинсы, а не мягкие трусики.