— Попытаюсь.

— Не надо, — прошептал Сэм, его глаза сместились к ним. — Очень больно. — Кровь вытекала изо рта с каждым словом. — Вы это сделали?

— Джулия сделала. Не знаю как, но сделала.

— Отчасти благодаря человеку в спортивном зале, — пояснила она, — которого застрелил хэкермонстр. — У Барби отвисла челюсть, но Джулия этого не заметила. Положила руки на плечи Сэму, расцеловала в обе щеки. — Ты тоже это сделал, Сэм. Довез нас сюда и увидел маленькую девочку на эстраде.

— Во сне я увидел тебя не маленькой девочкой. Ты выросла.

— Маленькая девочка по-прежнему здесь. — Джулия коснулась своей груди. — По-прежнему здесь. Она живет.

— Помогите мне вылезти из минивэна, — прошептал Сэм. — Хочу глотнуть свежего воздуха, прежде чем умру.

— Ты не…

— Молчи, женщина. Мы оба все знаем.

Барби и Джулия помогли ему вылезли из салона, осторожно уложили на землю.

— Понюхайте, какой воздух! — Голос Сэма переполнял восторг. — Святый Боже. — Он глубоко вдохнул, потом кашлянул, и изо рта полетели брызги крови. — Я чувствую аромат жимолости.

— Я тоже, — кивнула Джулия и откинула волосы с его лба.

Он накрыл ее руку своей.

— Они… они почувствовали наши страдания?

— Там была только одна. Если б несколько, ничего бы не вышло. Не думаю, что мне удалось бы перебороть их общую жестокость. И нет — ничего она не чувствовала. Пощадила нас, но не более того.

— Они не такие, как мы? — прошептал старик.

— Нет. Совсем не такие.

— Щадить — удел сильных людей. — Он вздохнул. — Я могу только сожалеть. Я сделал это лишь ради выпивки, но все равно сожалею. Если б мог, вернул все назад.

— Что бы ты ни сделал, теперь ты искупил свою вину, — заверил его Барби. Взял за левую руку. На безымянном пальце едва держалось обручальное кольцо, слишком большое для исхудалой плоти.

Глаза Сэма — выцветшей синевы — сместились к Барби, и старик попытался улыбнуться:

— Может, и искупил… тем более что сделал это с радостью. Хотя я не думаю, что такое можно… — Он опять начал кашлять, брызгая кровью.

— Хватит! — воскликнула Джулия. — Перестань говорить. — Они стояли на коленях по обе стороны от старика. Она посмотрела на Барби. — Нести его не получится. Внутри что-то повреждено. Мы должны бежать за помощью.

— Ох, небо! — выдохнул Сэм Вердро.

На том все для него и закончилось. Грудь опустилась и уже не поднялась, потому что вдоха не последовало. Барби протянул руку, чтобы закрыть ему глаза, но Джулия перехватила ее, не дала.

— Пусть смотрит. Даже если он и мертв, пусть смотрит сколько хочет.

Они посидели рядом с ним. Пели птицы. И где-то лаял Горас.

— Наверное, я должна идти к своей собаке.

— Да, — кивнул Барби. — Поедем?

Она покачала головой:

— Давай пройдемся. Думаю, мы сможем пройти полмили, если не будем спешить, а?

Он помог ей подняться.

— Сейчас и выясним.

Пока, взявшись за руки, они шли по колеям проселочной дороги, Джулия рассказала ему о том, что происходило с ней «внутри коробочки», как она это назвала.

— Понятно, — кивнул он, когда Джулия закончила. — Ты рассказала ей, на какие злодеяния мы способны — или показала их ей, — но она все равно нас отпустила.

— О злодеяниях они знают всё.

— Тот день в Фаллудже — наихудшее воспоминание в моей жизни. И что самое ужасное… я сделал это, а со мной ничего такого не делали.

— Ты этого не делал, — напомнила она. — Это сделал другой человек.

— Не важно. Кто бы это ни сделал, тот парень умер.

— Это произошло бы, будь вас в спортивном зале только трое или двое? Или если бы ты был один?

— Нет. Разумеется, нет.

— Тогда вини судьбу. Или Бога. Или Вселенную. Но перестань винить себя.

Возможно, ему бы это так и не удалось, если б он понял, что хотел сказать Сэм перед смертью. Сожалеть о том, что ты сделал неправильно, лучше, чем ничего, но никакое сожаление не искупит радость, испытанную при убийстве, будь то сжигание муравьев или расстрел пленников.

Он не ощущал радости в Фаллудже. В этом виновным себя не чувствовал. Что и облегчило его душу.

Солдаты бежали к ним. У них оставалась минута друг для друга. Может, две.

— Я преклоняюсь перед тобой за то, что ты сделала, Джулия.

— Я знаю, — спокойно ответила она.

— Ты проявила удивительную отвагу.

— Ты простишь меня за то, что я украла твои воспоминания? Я не хотела, так вышло.

— Ты полностью прощена.

Солдаты приближались. Кокс бежал вместе с остальными, Горас за ним по пятам. Скоро Кокс будет здесь, спросит, как Кен, и с этим вопросом они вернутся в большой мир.