Она удивила его, спустившись с крыльца.

— Пойдемте во двор, мистер Барбара. Я, возможно, приглашу вас в дом, но позже, если буду в вас уверена. Обычно я полностью доверяю рекомендациям Джулии, но время сейчас необычное. — Бренда повела его вдоль дома, по выкошенной лужайке, с которой сгребли все осенние листья. Справа дощатый забор отделял дом Перкинсов от соседнего участка, по левую руку Барби видел ухоженные клумбы. — Цветами у нас занимался муж. Полагаю, вам представляется, что это странное хобби для защитника правопорядка.

— Я так не думаю.

— И я не думала. Но мы все равно в меньшинстве. В маленьких городках с воображением не очень. Грейс Металиус и Шервуд Андерсон [67] в этом совершенно правы. Опять же, — они обогнули угол и вышли на просторный двор, — здесь темнеет чуть позже. Генератор у меня есть, но утром он сдох. Закончился газ, как я понимаю. Один запасной баллон имеется, но я не знаю, как его подсоединить. Я пилила Гови за этот генератор. Он хотел научить меня, как его обслуживать. Я отказывалась учиться. В пику ему главным образом. — Слеза из одного глаза медленно поползла по щеке. Бренда рассеянно смахнула ее. — Я бы теперь извинилась перед ним, если б могла. Но не могу, так?

Барби знал, что риторические вопросы ответа не требуют.

— Это же переносной баллон. Я могу его заменить.

— Благодарю вас. — Она подвела его к столу, рядом с которым стояла сумка-холодильник. — Я хотела попросить об этом Генри Моррисона и собиралась купить в «Берпи» запасные баллоны, но к тому времени, когда собралась, «Берпи» уже закрылся, а Генри уехал на поле Динсмора вместе со всеми. Вы думаете, завтра я смогу купить баллоны с газом?

— Возможно. — Но Барби, честно говоря, сомневался.

— Я слышала о мальчике. Джина Буффалино из соседнего дома зашла и рассказала мне. Мне так жаль. Он выживет?

— Не знаю, — ответил Барби, но, поскольку интуиция подсказывала, что честность — самый прямой путь к завоеванию доверия этой женщины, добавил: — Думаю, что нет.

— Нет. — Бренда вздохнула, вновь вытерла глаза. — Нет… Это плохо. — Она открыла сумку-холодильник. — У меня вода и диет-кола. Единственный прохладительный напиток, который я разрешала пить Гови. Чему отдадите предпочтение?

— Мне воду, мэм.

Она открыла две бутылки «Поланд спринг». и они выпили. Бренда взглянула на него грустными любопытными глазами:

— Джулия сказала мне, что вам нужен ключ от здания муниципалитета. Я понимаю, зачем он вам нужен. Я также понимаю, почему вы не хотите, чтобы об этом узнал Джим Ренни…

— Возможно, его придется поставить в известность. Ситуация изменилась. Видите ли…

Она подняла руку и покачала головой. Барби замолчал.

— Прежде чем вы мне это скажете, я хочу знать, что у вас произошло с Младшим и его дружками.

— Мэм, разве ваш муж…

— Гови редко говорил о своих делах, но об этом происшествии рассказал. Думаю, его случившееся встревожило. Я хочу услышать, совпадет ли ваша история с рассказом Гови. Если да, мы поговорим и обо всем остальном. Если нет, я предложу вам уйти, хотя, возможно, бутылку с водой вы сможете унести с собой.

Барби указал на маленькую красную пристройку у левого угла дома:

— Это ваш генератор?

— Да.

— Если, рассказывая, я буду менять баллон, вы меня услышите?

— Да.

— И вы хотите знать все, так?

— Да, конечно. И если вы еще раз назовете меня «мэм», я огрею вас бутылкой.

Дверь в каморку с генератором удерживалась на месте сверкающим латунным крючком. Мужчина, который жил здесь до вчерашнего дня, поддерживал на участке идеальный порядок… хотя с пропаном опростоволосился. Барби решил, что на следующий день попытается раздобыть Бренде несколько баллонов пропана, как бы ни закончился этот разговор.

А тем временем, обратился он к себе, расскажи ей все, что она хочет знать о том вечере. Рассказывать Барби было легче, повернувшись к Бренде спиной. Не очень-то хотелось признаваться в причине случившегося: Энджи Маккейн решила, что с ним можно перепихнуться, как и с любым другим.

Правила «солнышка», [68] напомнил он себе и начал.

Самые яркие воспоминания, оставшиеся у него от прошлого лета, — песня Джеймса Макмертри, которая, похоже, звучала на всех углах. «Разговор на “Тексако”», так она называлась. Строка, которую он запомнил лучше всего: «Мы все должны знать наше место». После того как Энджи стала прислоняться к нему вплотную, когда он готовил, или прижималась грудью к его руке, если тянулась к чему-то уже приготовленному, эта строчка постоянно приходила на ум. Он знал, кто ее дружок, и он знал, что Френки Дилессепс — часть властной структуры города, хотя бы благодаря дружбе с сыном Большого Джима Ренни. Дейл Барбара, с другой стороны, мало чем отличался от бродяги. В заведенном порядке места ему просто не было.