— Будь хорошей хозяйкой и пригласи нас войти. — Френки перешагнул порог. — Премного благодарен. — Луч его фонаря обежал гостиную. — Ну и свинарник.

— Свинарник для свиньи! — проревела Джорджия, и они опять принялись ржать. — На месте Фила я бы вернулась из леса, чтобы надрать ее гребаную задницу! — Она подняла кулак; Картер Тибодо ее остановил.

— Он по-прежнему прячется на радиостанции? — спросил Мел. — Бацает рок? Сходит с ума ради Иисуса?

— Я не понимаю… — Сэмми уже не злилась, только боялась. Так бессвязно люди говорили в кошмарах, которые являлись, если покурить травку, посыпанную пи-си-пи. [78] — Фил уехал!

Ее четверо гостей переглянулись. Потом захохотали. Идиотское няк-няк-няк Сирлса перекрывало смех остальных.

— Уехал! Отвалил! — прохрипел Френки.

— Кто бы сомневался! — поддержал его Картер, они вскинули кулаки, стукнулись ими.

Джорджия взяла стопку книг в обложке с верхней полки книжного шкафа, просмотрела их.

— Нора Робертс? Сандра Браун? Стефани Майер? Ты это читаешь? Разве ты не знаешь, что сейчас рулит гребаный Гарри Поттер? — Она вытянула руки с книгами перед собой, разжала пальцы, выронила книги на пол.

Ребенок по-прежнему не просыпался. Чудо — не иначе.

— Если я продам вам травку, вы уйдете? — спросила Сэмми.

— Конечно, — ответил Френк.

— И поторопись, — добавил Картер. — Завтра нам на службу с самого утра. Инструктаж по эй-вак-ку-ации. Так что шевели своим толстым задом.

— Стойте здесь.

Сэмми ушла на крошечную кухню, открыла морозильник — уже теплый, все оттаяло, по какой-то причине от увиденного ей захотелось плакать — и достала один из пластиковых мешков с травкой, большой, с галлон. Три других остались на месте.

Сэмми начала разворачиваться, но кто-то схватил ее, прежде чем она успела это сделать, а кто-то другой вырвал мешок у нее из рук.

— Я хочу еще раз глянуть на твои розовые трусики, — сказал Мел ей на ухо. — Посмотреть, «воскресенье» у тебя на заднице или нет. — И вздернул футболку до талии. — Нет.

— Прекрати! Отстань от меня!

Мел рассмеялся: няк-няк-няк.

Луч фонаря ударил ей в глаза, но она узнала узкую голову в темноте за ним: Френки Дилессепс.

— Ты сегодня мне нагрубила, — услышала она. — Плюс отвесила оплеуху и тем самым обидела меня. А сделал-то я только это. — Он протянул руку и вновь ухватил Сэмми за грудь.

Она попыталась вырваться. Луч фонаря, направленный ей в лицо, метнулся к потолку, потом быстро спустился. Голова взорвалась болью. Френки ударил ее фонарем.

— Ой! Ой, больно! Прекрати!

— Хрена с два, не так уж и больно. Тебе еще везет, я не арестовываю тебя за торговлю наркотиками. Стой смирно, если не хочешь, чтобы я врезал тебе еще раз.

— Эта травка воняет дерьмом, — заметил Мел. Он стоял позади Сэмми, держа задранную футболку.

— Как и она сама, — вставила Джорджия.

— Должен конфисковать у тебя траву, су-ука, — объявил Картер. — Извини.

Френки все лапал ее грудь.

— Стой смирно, — ущипнул за сосок. — Просто стой смирно. — Голос погрубел, дыхание участилось. Она знала, к чему это ведет. Закрыла глаза. Только бы ребенок не проснулся. Только бы они больше ничего не сделали. Ничего более худшего.

— Давай же! — нетерпеливо бросила Джорджия. — Покажи ей, чего она лишилась после ухода Фила.

Френки лучом фонаря указал на гостиную:

— Пошла на диван. И раздвинь ноги.

— Разве сначала ты не хочешь зачитать ей ее права? — Мел рассмеялся: няк-няк-няк.

Сэмми подумала, что голова у нее развалится надвое, если она еще раз услышит этот смех. Но пошла к дивану, наклонив голову, поникнув плечами.

По пути Картер схватил ее, развернул, направил луч фонаря на свое лицо, превратившееся в гоблинскую маску.

— Собираешься кому-нибудь об этом рассказать, Сэмми?

— Н-н-нет.

Маска кивнула:

— И правильно. Потому что тебе все равно никто не поверит. Кроме, разумеется, нас, а потом нам придется снова прийти сюда и заняться тобой по-настоящему.

Френки толкнул Сэмми на диван.

— Трахни ее! — возбужденно воскликнула Джорджия, направив луч на Сэмми. — Трахни эту суку!

И все трое парней ее трахнули. Френки сделал это первым, прошептав:

— Ты должна научиться открывать рот, только когда стоишь на коленях.