С каждым днем раны медленно начали затягиваться, а синяки изменяли свой цвет и исчезали.

Так прошла неделя. Зевс не просыпался. Я прикладывала ухо к его груди и слушала равномерный стук сердца. Это немного успокаивало.

Погода с каждым днем становилась еще хуже. Солнце редко когда появлялось из-за черных туч, поднимался ветер, неспокойное море с грохотом разбивало волны об берег. Я никуда не перемещалась, чтобы меня не отыскали, да и бросать Зевса самого я не хотела.

Одного вечера я, как и всегда, прижалась к Зевсу, чтобы уснуть, и не выдержала — я расплакалась. В моих слезах можно было утопить небольшой город. Плакала я долго и горько, выливая в слезах все, что держала в себе. Я так увлеклась, что не заметила, когда меня обняли и погладили, утешая.

— Натти, — голос Зевса был хриплым.

— Зевс, ты пришел в себя, — я с радостью заглянула в такие любимые глаза. — Ты пришел в себя.

Я поцеловала его. Я так долго его не целовала. Как же я по нему соскучилась.

— Ой! — промолвил Зевс и скривился.

— Извини, — я улыбнулась. — Больно?

— Я согласен терпеть, ради таких поцелуев.

Зевс улыбнулся.

— Никаких поцелуев, пока не выздоровеешь, — строгим голосом врача промолвила я.

Зевс снова улыбнулся. Оказывается, чтобы сделать меня счастливой, ему достаточно лишь улыбнуться. Кажется, сейчас я взорвусь от счастья.

— А теперь объясни, что это было. С Аидом, — сурово сказал бог, но в его голосе слышался смех.

— Когда? — я невинно замигала глазами.

— Натти, — еще более сурово.

— Хорошо. Я возвратилась домой и нашла записку Гермеса. Кстати, его поймали?

— Нет. Его не нашли, — ответил Зевс.

Словно камень из души.

— Хорошо. Поэтому, я решила проверить как дела на Олимпе. А когда туда прибыла, то увидела Аида. И тебя… — я чуть снова не заплакала.

— Все хорошо. Не плачь, — успокоил меня Зевс.

— И мне как-то нужно было узнать информацию. Я вспомнила, что Аид прошлый раз ко мне заигрывал, и решила его соблазнить.

— Соблазнить? — иронически переспросил Зевс.

— Угу. Не напрасно же я с Афродитой дружу. Пришлось даже посидеть у него на коленях, терпеть его объятья и поцелуи, да еще и улыбаться.

— Понравилось?

— Да, ну тебя! — обиделась я. — Меня чуть инфаркт не ударил, когда он начал меня целовать.

— У тебя не может быть инфаркта, — сказал Зевс, опуская руки мне на талию.

— А потом я позвала Персефону. Дальше ты видел. Ну-ка, руки забери!

— А что? — а в голосе столько невиновности.

Одна рука Зевса уже спустилась мне на ногу, другую он еще держал на талии.

— Даже не думай. Пока не выздоровеешь. Тоже мне — герой.

Я ткнула пальцем ему в синяк на груди.

— Ой!

— Видишь. Поэтому, лежи спокойно, — улыбнулась я. — А что это за меч такой у Аида?

— Его сделали титаны и он очень могущественный, неизвестно какую силу титаны вместили внутрь меча. Выкован он был с целью уничтожить богов.

— Он на самом деле может убить бессмертного, бога?

— Да, — Зевс сурово на меня посмотрел. — Даже и не думай.

— Ты о чем? — я притворилась удивленной.

— Я знаю этот взгляд. Обещай, что не будешь бороться с Аидом.

— Не могу. Помнишь, что я тебе говорила об обещаниях?

— «Никогда не давай обещаний, которые будет тяжело выполнить», — процитировал Зевс.

— Именно поэтому, я не могу обещать.

— Но …

— Молчи, — я поцеловала его. — Не думай пока об этом.

— Посейдон говорил, что ты выбрала одиночество? — сказал Зевс, хитро прищурившись.

— Вот это, ты изменил тему! А о чем-то нейтральном ты поговорить не можешь?

— Нет. Не могу, — Зевс улыбнулся и снова меня обнял.

— Не важно, что я тогда сказала. Важно то, что я чувствую сейчас.

— И что ты чувствуешь?

Я посмотрела в глаза Зевса, синие, словно безоблачное небо.

— Эго агапо су!

И я поцеловала его.

Я лежал и прижимал к себе Натти. Она меня любит. Сердце радовалось.

Когда я увидел ее в тронном зале, то испугался. Что она здесь делает? Я едва сдержался, чтобы не крикнуть: «Убегай!». А Натти безразлично, даже пренебрежительно на меня посмотрела. На миг в ее глазах промелькнула улыбка и исчезла. А потом я чуть не сошел с ума, когда Натти начала откровенно предлагать себя Аиду. А во что превратилась ее одежда? Хм, нужно будет попросить ее надеть такое для меня. Когда Натти прыгнула Аиду на колени, я едва не завыл от гнева. А вот дальше стало интересней. Внезапно в зале появилась Персефона и закипела от гнева. Вот чьи чувства я разделял. Аид встал со своего трона и побежал к Персефоне, упустив Натти на пол. Она приземлилась, возле моих колен. Я гневно на нее посмотрел, а она мне улыбнулась, чем запутала меня еще больше. Какую игру она ведет? И нужно было видеть лицо Аида, когда он понял, что его обманули. Натти помахала ему рукой, обняла меня, и мы исчезли.