— Его светлость попросил меня сообщить леди Найтон, что ужин готов, и вскоре будет подан в обеденном зале. — Он обратился к Грейс. — Миссис Стоун сама проследит, чтобы ваши вещи были распакованы, миледи.

Держался Эмроуз высокомерно, хотя и достаточно вежливо, чтобы избежать любого обвинения в непочтительности. Однако по выражению лица миссис Стоун было легко догадаться, что этот человек внушает ей ужас, и ужас, очевидно, глубоко укоренившийся за все те годы, что она провела под его началом.

— Благодарю вас, Эмброуз, — ответила Грейс. — Можете передать его светлости, что я скоро спущусь.

Но дворецкий не сдвинулся с места.

— Я должен проводить вас в обеденный зал немедленно, миледи. — Он продолжал в упор смотреть на неё. — Так приказал его светлость.

И хотя Грейс предпочла бы в качестве проводника миссис Стоун, ей, однако ж, не хотелось доставлять экономке ненужных проблем. А потому она решила отправиться вместе с непреклонным дворецким, несмотря на то, что видела в этом для себя мало приятного. Ей ни капельки не нравился Эмброуз, и Грейс чувствовала, что и он к ней не питает сколько-нибудь доброты.

— Замечательно. Миссис Стоун, если это не сильно вас затруднит, то мне бы хотелось перед сном принять ванну, чтобы смыть с себя всю эту дорожную пыль.

— Конечно же, миледи, когда вы поужинаете, горячая ванна уже будет ждать вас. — Миссис Стоун опустилась в глубоком реверансе и улыбнулась, невзирая на сердито нахмурившегося Эмброуза.

В полной тишине Грейс следовала за дворецким по тем самым тёмным коридорам, по которым её только что вела миссис Стоун. Единственным источником света была одинокая свеча, которую нёс перед собой Эмброуз. В его обществе, дом, казалось, стал даже мрачнее, чем прежде — словно грозовые тучи повисли над землёй в и без того ненастный день. Дворецкий не проронил ни слова — разве что предупредил леди, чтобы та внимательно смотрела под ноги, когда они поворачивали за угол. И то, скорее сделал это из привычки, нежели из беспокойства за неё. Когда они дошли до лестницы, ведущей на первый этаж, Грейс, всё-таки, нарушила молчание.

— Эмброуз, будьте добры, подождите минутку. — Он остановился, и, обернувшись, внимательно посмотрел на неё. — Надеюсь, вы не станете винить миссис Стоун в том, что я проявила любопытство. Это я, а вовсе не она, завела тот разговор, который вы случайно услышали.

В свете свечи резче выделялись острые грани его лица, которое приобрело какие-то зловещие черты.

— Я знаю, мадам, и не вижу причин проводить по этому поводу беседу с миссис Стоун. Однако, если у вас в будущем появятся какие-то вопросы, касающиеся маркиза, либо членов его семьи, я совершенно уверен, его светлость предпочел бы, чтобы вы задавали их ему, а не слугам. В любом случае, челядь здесь ни во что не посвящают, и всё, о чём они могут вам рассказать, — не более чем догадки о событиях давнего прошлого.

— Несомненно, Эмброуз. Тем не менее, могу я напомнить вам, что семья его светлости теперь и моя семья тоже?

Дворецкий наградил её долгим взглядом.

— Конечно, миледи, — наконец, вымолвил он. И больше не сказав ни слова, повернулся и продолжил свой путь вниз по тёмному лестничному пролёту.

Они проходили мимо, тускло поблескивавших в зловещем свете свечи рыцарских доспехов и древнего оружия. Надеясь отогнать дурные мысли, Грейс поймала себя на том, что с оттенком иронии размышляет, сколько же душ было замучено с помощью различных пыточных приспособлений, встретившихся им по пути, и не было ли среди жертв новоиспечённых герцогинь Уэстовер?

Вскоре они очутились у двустворчатых арочных дверей, здесь дворецкий посторонился, пропуская её вперёд. Грейс обнаружила, что стоит у входа в просторный зал, посредине которого располагался длинный, отполированный до блеска стол. За этим столом с лёгкостью можно было усадить человек тридцать, а блюд на нём могло уместиться столько, что хватило бы, чтобы накормить всех деревенских жителей в Ледисторпе. На дальнем конце стола, неподалеку от ярко пылающего камина, восседал лорд Найтон, выглядя при этом, словно король на собственном пиру. Разве что рядом не было ни придворных, ни трубадуров, которые развлекали бы владыку, а лишь пустое кресло по правую руку от маркиза — очевидно, предназначенное для неё, — и лежащие на столе приборы.

— Добрый вечер, милорд, — приблизившись, поприветствовала мужа Грейс, оставив Эмброуза стоять в дверях.

Кристиан поднялся с места.

— Добрый вечер, миледи. Надеюсь, вам пришлись по нраву герцогские покои?

Грейс заняла своё кресло.

— То малое, что я успела увидеть, прежде чем явился Эмброуз, чтобы отвести меня на ужин, показалось мне вполне приемлемым.

— Приношу свои извинения. Я хотел дать вам больше времени на подготовку к ужину, но кухарка ждала нашего приезда, и еда была уже почти готова.

Грейс подумала, что он забросил все свои срочные дела, чтобы разделить с ней трапезу, но решила придержать эти мысли при себе. Развернув льняную салфетку, она положила её к себе на колени. Два лакея выступили из мрака, чтобы прислуживать хозяевам; они разливали по тарелкам дымящийся черепаховый суп.

— Скажите, милорд, — сделав глоточек кларета [14] , спросила Грейс, — почему мы остаёмся в Уэстовер-Холле только на одну ночь? Ведь если у вас есть дела, которыми необходимо заняться, мы, без сомнения, могли бы пробыть здесь и дольше.