Хорошо, что я утром оделась в чистое, подумала было Чармейн, но тут ее осенило, что в остальном дом в таком виде, что пускать в него этих двух дам попросту нельзя! Мало того что кухня битком набита грязной посудой, и человеческой, и собачьей, мало того что там еще и пузыри, и грязное белье, и огромная белая псина, – в кабинете сидит Питер! Мама скорее всего попадет только в кухню, что само по себе уже скверно. А вот тетушка Семпрония – ведьма (точно и несомненно), а значит, доберется и до кабинета и обнаружит Питера. Тогда мама, конечно, начнет интересоваться, что здесь делает этот незнакомый юноша. А когда Питер ей ответит, мама скажет, что в таком случае Питер может и сам присмотреть за домом дедушки Вильяма, а Чармейн следует из соображений приличия немедленно вернуться домой. Тетушка Семпрония согласится с ней – и Чармейн поедет домой как миленькая. И конец свободе и покою!

Чармейн вскочила на ноги и изобразила ослепительную улыбку – такую широкую и гостеприимную, что даже за ушами заболело.

– Ой, здравствуйте! – воскликнула она. – Я не слышала, как вы стучали.

– Вечно ты ничего не слышишь, – заметила тетушка Семпрония.

Миссис Бейкер уставилась на Чармейн потемневшими от тревоги глазами:

– Лапочка, у тебя все хорошо? Все-все? Точно? Почему ты не сделала себе прическу как полагается?

– Мне так больше нравится, – откликнулась Чармейн, занимая позицию между гостьями и дверью в кухню. – Как вы думаете, тетушка Семпрония, мне идет?

Тетушка Семпрония оперлась на кружевной зонтик и придирчиво оглядела ее.

– Да, – рассудила она. – Идет. Так ты выглядишь моложе и пухлее. Ты ведь этого добивалась?

– Да, этого, – мятежно отвечала Чармейн.

Миссис Бейкер вздохнула:

– Лапочка, прошу тебя, не говори таким своенравным тоном. Это никому не нравится. Но я рада, что у тебя такой довольный вид. Я полночи не спала, все слушала дождь и боялась, не протекает ли здесь крыша…

– Не протекает, – отвечала Чармейн.

– …и не оставила ли ты окно открытым, – договорила мама.

Чармейн вздрогнула.

– Нет, окно я заперла, – проговорила она и тут же почувствовала, как именно сейчас Питер открывает окно прямо на лаббоков луг. – Мамочка, ты зря волнуешься, – соврала она.

– По правде говоря, я очень волнуюсь, – сказала миссис Бейкер. – Ведь ты впервые в жизни покинула гнездышко. Я говорила об этом с твоим отцом. Он сказал, что ты не в состоянии даже нормально питаться! – Она протянула Чармейн битком набитую вышитую сумку. – Вот, он передал тебе пирожков. Я положу их в кухню, хорошо? – спросила она и ринулась мимо Чармейн к внутренней двери.

Помогите, подумала Чармейн, только не это! Она схватила вышитую сумку – постаравшись сделать это как можно нежнее и цивилизованнее, а не дернуть изо всех сил, чего ей очень хотелось, – и сказала:

– Мамочка, не надо. Я сама сейчас схожу и принесу тебе ту, вторую…

– Почему же, лапочка? Мне это совсем не трудно! – запротестовала миссис Бейкер, не выпуская сумку.

– …потому что я хочу сделать тебе сюрприз, – затараторила Чармейн. – Пойди сядь. На диване тебе будет очень удобно, мамочка. – Диван стоял к двери спинкой. – Тетушка Семпрония, прошу вас, присаживайтесь…

– Мне это ничего не стоит, – упиралась миссис Бейкер. – Я положу ее на кухонный стол, так тебе будет удоб…

Чармейн замахала свободной рукой. Другой рукой она намертво вцепилась в сумку.

– Дедушка Вильям! – закричала она. – Утренний кофе! Пожалуйста!

К ее великому облегчению, ласковый голос дедушки Вильяма ответил:

– Постучите по углу столика на колесах, душенька, и скажите: «Утренний кофе».

Миссис Бейкер изумленно ахнула и огляделась, чтобы понять, откуда исходит голос. Тетушка Семпрония посмотрела сначала с интересом, потом насмешливо, направилась к столику и энергично постучала по нему зонтиком.

– Утренний кофе? – спросила она.

Комнату тут же наполнил теплый аромат кофе. На столике возник высокий серебряный дымящийся кофейник, окруженный крошечными позолоченными чашечками, позолоченный сливочник, серебряная сахарница и тарелка мелкого печенья в сахарной обсыпке. Миссис Бейкер была так потрясена, что выпустила вышитую сумку из рук. Чармейн быстро сунула добычу за ближайшее кресло.

– Очень элегантное колдовство, – одобрила тетушка Семпрония. – Бернис, идите сюда, сядьте и дайте Чармейн подкатить столик к дивану.

Миссис Бейкер повиновалась, огорошенно похлопав ресницами, – и, к крайнему облегчению Чармейн, явление незваных гостей стало понемногу превращаться в светский, приличный утренний визит с кофе. Тетушка Семпрония начала разливать кофе, а Чармейн – раздавать печенье. Она стояла лицом к кухонной двери и протягивала тарелку тетушке Семпронии, когда дверь распахнулась и из-за косяка появилась просторная морда Потеряшки, как видно привлеченной запахом сахарного печенья.

– Потеряшка, уходи! – сказала Чармейн. – Кыш! Я серьезно! Сюда пускают только… только… только приличных собак! Уходи!