Мы покатились по полу, запутавшись в пышных юбках Августы; Майра истошно вопила, я чертыхалась. Выяснилось, что в другой руке она держала еще один шар, только черный и размером с мяч для софтбола. Я не знала, что это такое, но не испугалась, зная, что сейчас он не сработает, а потому не обратила на него внимания. Майра с яростным визгом вцепилась мне в лицо; еще немного — и Августа вошла бы в вечность с очень некрасивой повязкой на глазу. Я увернулась в последнюю секунду, хотя на моей щеке все же остались кровавые полосы, к тому же очень болезненные. Вот зараза!

— Слушай, подружка, — сказала я, быстро прочищая глаза от попавших в них капель крови, — прости, но сегодня мы не сможем перепихнуться.

Глаза Майры расширились, но в следующую секунду загорелись дикой ненавистью.

— Ты!

Вне себя от бешенства, Майра потянулась к моему горлу, скрючив пальцы с длинными ногтями. Будучи сильнее, я схватила ее за руки и вывернула их за спину; в ответ послышалось сдавленное рычание, и Майра что было мочи пнула меня по ноге.

Тогда я двинула ей с такой силой, что она на минуту вырубилась; за это время я успела перевести дух и проверить, как идут дела у вампиров и мага. К этому времени магический меч исчез, на полу валялось несколько летающих кинжалов — сказывалось действие нулевой бомбы. Вампиры перешли к другой тактике — специально подставляли свое тело, чтобы противник как можно глубже вонзил в него оружие, вытащить которое было уже невозможно. Оба брата превратились в кровавое месиво, но были живы. Чего нельзя было сказать о Приткине. В руке он держал пистолет, но против вампиров-хозяев первого уровня пули были бессильны.

Внезапно на сцене появился Билли — в моем теле, но со своей обычной развязностью. Он уставился на Майру, Майра — на него; потом она рассмеялась. В следующую секунду я поняла почему: вверху, на потолочных балках, внезапно появились вампиры. Они лезли отовсюду — с потолка, из окон, из дверей. Бог мой, их были сотни! Я застыла, в то время как голос Августы сказал мне, что я и так знала. Мы оказались по уши в дерьме.

Прямо передо мной, легко спрыгнув с потолочной балки, появился вампир. Не успела я и глазом моргнуть, как Билли что-то вытащил из кармана и бросил мне. В воздухе блеснула золотая вещица, и все сразу изменилось.

Взмахнув широкими крыльями, на нас спикировал золотой орел Мака; его серые перья темнели на фоне стен, глаза сверкали, как прежде. Миг — и вампир куда-то исчез. Короткий вопль, глухой удар, и он появился передо мной вновь… с разорванным горлом. Это был вампир-хозяин, поэтому он был жив, но сражаться дальше уже не мог.

Вампиры атаковали нас дружно, единым строем, в мгновение ока заполнив все пространство сцены, но тут Билли подбросил в воздух оставшиеся золотые фигурки, и к вампирам бросились шипящие, рычащие и завывающие звери. По залу пролетел крошечный торнадо, на ходу подхватив множество вампиров и расшвыряв их в разные стороны. Змея размером с анаконду схватила еще одного вампира, обвилась вокруг него, после чего швырнула бесчувственное тело в оркестровую яму. На другого вампира прыгнул огромный волк и принялся рвать его зубами, в то время как паук размером с «фольксваген» обматывал крепкой паутиной третьего вампира, подвесив его к потолочной балке.

В это время Майра окончательно пришла в себя и попыталась покончить со мной, проткнув меня бутафорской пикой. Меня спасла Августа — к счастью, она носила корсет из китового уса, и я отделалась лишь синяком под ребром, а Майра так и застыла с пикой в руке.

— Я уже стала пифией! — сказала я, отбирая у нее пику. — Тебе ничего не изменить!

Майра рассмеялась.

— Я уже убила одну пифию, — сказала она. — Что мне стоит покончить еще с одной?

— Ты убила Агнес? — От удивления я чуть не разжала руки. То, что она способна на убийство, меня не удивило, но как же священная неприкосновенность пифии? — В таком случае зачем тебе я? Если я погибну, ты все равно не станешь пифией!

— Скажите, пожалуйста, какие мы умные! Так вот учти: из каждой проблемы есть выход. — Она взглянула на сражающихся. — Увидим, что можно изменить, а что — нет.

Только тут я заметила, что в моих юбках запутался черный шар, но не успела я его схватить, как Майра поддала его ногой, и шар покатился по полу. Разъярившись, я схватила ее за волосы; наверное, ей было больно, но на ее лице расплылось блаженное выражение — улыбаясь, Майра провожала глазами черный шар, словно в нем воплотились все ее мечты. Быстро прикинув, что все ее мечты касались в основном чьей-нибудь смерти, и то, что ее ближайшим дружком был Распутин, я пришла к выводу, что лучше всего будет остановить шар.

Все происходило в точности как в моем видении: окровавленная Майра боролась за свою жизнь, кто-то, стоящий в тени, бросал ей оружие. Зная, что сейчас произойдет, я, удерживая извивающуюся Майру, медленно продвигалась к шару. Наконец, поняв, что времени у меня почти не осталось, я оттолкнула Майру в сторону и бросилась к шару.

Мне оставалось пройти не больше двух шагов, когда она вцепилась в меня сзади; я словно отбивалась от бешеного осьминога — куда бы ни повернулась, везде натыкалась на ее руки. Настоящая Августа просто схватила бы Майру, сунула ее под мышку и побежала дальше или стукнула бы ее по голове, однако на первое у меня уже не оставалось времени, а что касается второго… я боялась не рассчитать и пробить Майре череп.

То шагом, то ползком я медленно приближалась к шару. Время уходило! Краем глаза заметив рядом бледное голубое свечение, я уже не колебалась.

— Она хочет взорвать театр! — завопила я, показывая на Майру.

Та взглянула на меня, как на сумасшедшую, но призраки театра меня услышали. Лицо дамы, которая до этого момента с отвращением взирала на побоище, происходившее на ее обожаемой сцене, перекосилось — призрак увидел, на кого теперь можно излить гнев. Отшвырнув отрубленную голову, отчего та сразу потеряла свою веселость, дама ринулась на Майру. Когда они столкнулись, Майра завизжала и забилась в конвульсиях, и я оттолкнула ее в сторону. В следующую секунду возле меня взметнулся бело-голубой вихрь.