Я оглядывалась по сторонам, ища возможный путь к спасению, но его не было. Лестница, усыпанная миллионами крошечных острых осколков, превратилась в настоящее минное поле и стала труднейшим препятствием для моих босых ног; правда, если Приткин смог поднять тяжелый рыцарский меч, то, наверное, сможет нести на руках и меня. Хотя для этого нам сначала придется пробиваться через шеренгу рыцарей. То же относилось и к двери, ведущей на кухню. Подход к ней закрывал рухнувший рыцарь, сраженный моими летающими кинжалами, но трое его товарищей были по-прежнему на ногах.

— Здесь где-нибудь есть потайные лестницы? — неожиданно спокойно спросил Приткин.

— Откуда мне знать? — ответила я, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

Внезапно мое внимание привлек рыцарь, который двигался на нас, размахивая двуручным топором. В коллекции Альфонса, обожавшего холодное оружие, был такой топорик. Он и на стене-то выглядел внушительно, а сейчас, пущенный в ход, в любой момент мог снести голову Приткина… или мою.

— Посмотри за гобеленами! — приказал мне маг, делая выпад вперед, чтобы подцепить рыцаря за ноги. — Там должна быть потайная дверь!

Его меч отсек ногу одному из нападавших, и тот с грохотом повалился на пол, но не остановился, а продолжал ползти, упираясь руками в пол и волоча туловище. Но страшнее всего было то, что отрубленная нога ползла за своим хозяином, стараясь вновь соединиться с туловищем. Получалось, что для того, чтобы остановить рыцарей, нам пришлось бы их всех смять в лепешку и расколотить на мелкие кусочки, но… рыцарей было слишком много, а нас слишком мало, и все шло к тому, что на мелкие кусочки разорвут нас.

Я отдернула один из гобеленов — за ним не было ничего, кроме глухой стены. Я начала ощупывать ее руками, пытаясь найти дверь, но ничего не нашла. Лампочка над дверью лифта показывала, что он стоит в пяти этажах от нас. Не говоря о том, что прямо перед ним вели отчаянный бой два мага.

Пока я ощупывала стену за другими гобеленами в бесплодных попытках найти спасительный выход, отрезанная нога рыцаря все-таки соединилась с туловищем. Металл тут же расплавился, став жидким, как ртуть, — и вот уже нога вновь стала неотъемлемой частью туловища, словно от него и не отделялась. Итак, приходилось признать, что мы попали в безвыходную ситуацию. Даже отрезанные конечности не останавливали нападавших. Тони, конечно, всегда был скупердяем, но на охране не экономил. Черт бы его взял.

— Нет никаких лестниц! — крикнула я.

Приткин резко обернулся, ударил по ногам еще одного рыцаря и изо всех сил двинул меня локтем. Я упала и так ударилась головой об пол, что в ушах зазвенело. Прямо перед моим носом находилась табличка с надписью: «Medio tutissimus ibis» («Всего безопаснее пройти по середине»). Это была цитата из Овидия, в которой говорилось об умеренности. Странно было видеть ее в казино, где умеренностью и не пахло.

Пока я с трудом садилась, в конце коридора появились еще шесть рыцарей и дружно двинулись на нас. Таким образом, у нас появился прекрасный выбор: быть насаженными на меч ими или разрезанными на кусочки их приятелями, потому как стало окончательно ясно, что долго нам не продержаться. Я уже собралась послать все к чертям и переместить нас куда-нибудь в другое место, как вдруг заметила кое-что интересное.

Один из огромных ножей Приткина одним ударом отсек кисть рыцарю. Рука откатилась в сторону, продолжая сжимать оружие, но странное дело — рыцарь не пытался поднять свою конечность, лежавшую на полу всего в нескольких футах от него. И отсеченная рука также лежала неподвижно, не стремясь вернуться к своему хозяину, как только что сделала отделенная от туловища нога. Внезапно я поняла, почему могу спокойно над этим раздумывать: я находилась на середине коридора и рядом со мной не было ни одного рыцаря.

Все они группами стояли вдоль лежащей на полу бордовой дорожки, стараясь при этом на нее не наступать. Я оглянулась назад — та же история. Рыцари преследовали магов, преследовали Приткина, но при этом ни один из них не выходил на середину коридора. На какой-то миг мне захотелось расцеловать этого параноика Тони, который всегда и всюду устраивал потайные выходы — даже из собственных ловушек.

Тем временем Приткин упал на колени, чтобы отбить удар пики, но тут его окружили еще два рыцаря и занесли над ним мечи. Я не стала смотреть, успеет ли он справиться с этим затруднением, а бросилась ему на выручку, навалившись на него с такой силой, что мы оба покатились по ковру. Мы лежали сцепившись, как две кошки, но левая нога Приткина и правая половина моего тела выступали за край дорожки. Не успела я сменить положение, как один из рыцарей взмахнул мечом и вонзил его в лодыжку мага, торчавшую у меня между ног.

— Не двигайся! — крикнула я, когда маг отпихнул меня в сторону и вонзил меч в живот рыцаря.

От удара воин качнулся назад, но меча из рук не выпустил и только сильнее нажал на него, загоняя глубже в ногу волшебника. Тот задохнулся от боли, но вскочил на ноги и хотел броситься в атаку, словно возле нас находился всего один рыцарь, а не целая армия, окружившая нас со всех сторон. Мне пришлось повиснуть на волшебнике и даже, схватив его за волосы, повернуть лицом к себе, чтобы до него дошло, что я ему говорю.