— Только не Антонио, — насмешливо сказал Казанова, не спуская с меня внимательного взгляда. — Ты прожила у него много лет, прежде чем сбежать. Заклятие не позволило бы тебе уйти, сама мысль об этом никогда не родилась бы в твоей голове.

Я поморщилась. Даже мысль о близости с Тони вызывала у меня тошноту.

— Это заклятие можно снять?

— Его может снять только тот, кто его сотворил.

— А по-другому?

Казанова покачал головой.

— Нет. Даже я не могу его снять, а я в таких делах разбираюсь, chica. — Он лукаво взглянул на меня. Конечно, если бы я знал больше, я бы тебе помог. Возможно, один из моих советников…

Мне не хотелось говорить ему всю правду. Тони был его непосредственным боссом, однако Мирча был хозяином Тони и потому мог предъявить права на все, что принадлежало Тони, включая тех, кто поклялся ему в верности. Обычно этому предшествовали разного рода переговоры, хотя старший вампир мог просто отобрать часть собственности своего слуги; правда, к вампирам третьего уровня, как Тони, это не относилось. Но поскольку Тони бросил вызов не только Мирче, но и Сенату, вся его собственность автоматически отходила боссу, то есть Мирче, который, как я уже говорила, был хозяином Казановы. Маловероятно, чтобы инкуб посмел ослушаться хозяина, но и помогать мне, не получив подробной инструкции, он явно не собирался.

Я вздохнула. Не люблю, когда меня загоняют в угол, но к кому еще я могла обратиться?

— Это Мирча, — тихо сказала я, бросив быстрый взгляд по сторонам.

Казанова захлопал глазами, а потом взвился так, словно его пнули под зад.

— Почему ты не сказала мне этого раньше, Кэсси? — испуганно прошипел он. — Я не хочу, чтобы с меня живьем содрали кожу!

— Сядь, — зло сказала я, — и успокойся. А теперь скажи, как мне избавиться от заклятия.

— Никак. Послушай моего совета, chica, — сказал Казанова, серьезно глядя мне в глаза. — Иди домой, к своему любезному вампиру-хозяину, попроси у него прощения за те неудобства, что ты ему причинила, и делай все, что он тебе прикажет. Ты ведь не хочешь вызвать его гнев.

— Я уже видела, как ведет себя Мирча, когда на него накатывает, — сказала я. Конечно видела, и не однажды; правда, на меня он не злился еще ни разу. Я толкнула ногой стул Казановы. — Да сядь ты! На нас уже обращают внимание.

— Да, — послушно сказал Казанова. — И потому я сделаю вот что: немедленно пойду в свой офис, сниму трубку и позвоню большому боссу. И если ты не хочешь, чтобы тебя поймали, немедленно выкатывайся отсюда и беги так, будто за тобой черти гонятся. Хотя вряд ли это тебя спасет.

— Ого, как ты его боишься!

— Дай подумать, — язвительно сказал Казанова. — Да! Я его боюсь. Чего и тебе советую.

Я растерянно уставилась на него. Разумеется, я знала, что с этим вампиром шутки плохи, однако я ни разу не видела, чтобы он совершил нечто такое, от чего древний демон мог бы трястись от макушки до носков своих модельных туфель.

— Мы ведь говорим о Мирче?

Оглянувшись по сторонам, Казанова пересел на стул рядом со мной, вид у него был такой торжественный, что я едва удержалась от смеха.

— Слушай меня, маленькая девочка,и хорошенько запоминай каждое слово, потому что повторять я не буду. Мирча — самый искусный манипулятор из всех, кого я когда-либо знал. Потому Сенат и назначил его главным дипломатом — Мирча всегда добивается всего, чего захочет. Мой тебе совет: не серди его — и тогда он, возможно, отнесется к тебе по-доброму.

Вместо ответа я крепко схватила Казанову за галстук и рывком притянула к себе. Вообще-то я не люблю насилия — в детстве я его и так видела слишком много, — но в тот момент я не помнила себя от ярости.

— А теперь ты послушай меня. Я и сама прекрасно умею манипулировать. Я ни дня не прожила без того, чтобы кто-нибудь не пытался меня облапошить. И вся эта возня вокруг пифии — не моя затея. Только вот что я тебе скажу: плевать я на вас хотела, ясно? Мирча никогда не будет мной владеть, что бы он там ни говорил, ни он, ни кто-то другой. А если кто и попытается, то очень об этом пожалеет. Не советую становиться моим врагом. Ты все понял?

Казанова сделал вид, что задыхается, и я отпустила галстук. Демон повалился на стул; нельзя сказать, чтобы он казался испуганным, скорее задумчивым.

— Если ты такая сильная, зачем тебе моя помощь? — насмешливо спросил Казанова. — Почему бы тебе самой не избавиться от гейса, а потом не излить ярость на Антонио, раз уж ты так разозлилась?

— Все не так просто, — сухо ответила я. — Чему ты смеешься?

Казанова изо всех сил сдерживал смех.

— Да так, пустяки, — с трудом выговорил он. — Тебе этого не понять, ты же не инкуб.

— А ты попробуй объяснить.

Демон скромно опустил глаза. Никогда бы не подумала, что инкубы могут смущаться.