Отбомбившись, лаптежники встали в круг и начали пулеметную круговерть.

Именно в этот момент я и свалился на них с четырех километров. С пологого пикирования, набрав приличную скорость, рухнул на ведущего и короткой очередью поджег его. Кувыркнувшись через крыло, он пошел вниз, оставляя черный, какой-то вязкий на вид дым.

Выйдя из атаки, я резко развернулся и атаковал третьего по счету лаптежника, всадив в его желтое брюхо две короткие очереди.

Он последовал за первым, однако из этого бомбера успел выпрыгнуть человечек, что не скажешь про первого, сбитого мною сегодня.

Строй немцев рассыпался. Командира, а ведущим был именно он, сбили, потом второго, и немцы запаниковали, тем более на виду уже появились «чайки», которые вел капитан Горелик. Однако это не означало, что их оставил в покое я. Моя следующая атака вырвала из группы удирающих самолетов еще один лаптежник, который тоже упал неподалеку от переправы.

Самое забавное в этом вылете было то, что связаться с командиром я не мог, то есть у капитана Горелика радиостанции не имелось. Как оказалось, их на «чайках» вообще не было. Общались определенными сигналами, вроде покачивания крыльями и махания рук, это если близко.

Я уже озвучивал генералу Жигареву памятную фразу, сказанную кем-то во время войны:

«Лучше иметь десять самолетов с рациями, чем двадцать без».

Сейчас я понимал эти слова как никогда. Скорости вполне хватало, поэтому, выйдя из глубокого пике, стал в стороне набирать высоту…

Паровоз окутался паром, заскрипел тормозами, залязгал сцепками и остановился, не доезжая до перрона метров сто. Алексей, держась за поручень, выглянул из вагона и внимательно осмотрелся. Судя по виду станции, бомбили ее неоднократно, причем свежие воронки и горящее неподалеку здание, которое тушили два десятка человек, преимущественно женщины, показало, что и сегодня станция не была обделена вниманием немцев.

Лежавшие на насыпи лестницы дали понять, что выходить тут пассажирам других поездов приходилось неоднократно. Спрыгнув на насыпь. Алексей подхватил одну из лесенок и подставил ее, чтобы две девушки в форме сержантов связи смогли спуститься.

— Прошу, — улыбнулся он.

— Спасибо, Леша, — улыбнулась в ответ яркая красавица Степанида. И подав ему руку, элегантно спустилась на земляную насыпь. Из трех теплушек, что прицепили к концу состава, выпрыгивали красноармейцы и под резкие крики командиров строились в колонну. Взяв свой чемоданчик, Алексей, подхватив под локоть вторую девушку, Таню, направился вместе с ними к начальнику станции, узнать насчет машины, чтобы доехать до части, в которую получил долгожданное назначение.

— Нет машин. Нету-у-у, — развел руками краснощекий капитан железнодорожных войск.

— Товарищ капитан, ну может, какая попутная? — спросил Алексей.

— Идет одна на Могилев, но ехать туда не советую. Говорят, немцы фронт прорвали и скоро замкнут колечко. Но думайте сами. Хотя-я-я…

Почесав мокрый лоб, капитан спросил у девушек:

— Вы ведь в стрелковый корпус едете?

— Да, товарищ капитан, — ответила Степанида.

— Тут как раз машина сломалась, она едет куда вам нужно. Поторопитесь, они скоро уедут, это за водонапорной башней, — крикнул он вслед.

Проводив связисток, Алексей снова вернулся к начальнику станции. Он оказался там не один, из эшелона пришло еще несколько командиров, которые тоже спрашивали насчет машин.

— …товарищи командиры, тут пешком всего километров десять, быстро дойдете, — услышал Алексей.

— А вам до штаба дивизии лучше добраться на попутке, едущей с артиллерийских складов, они там недалеко проезжают, — сказал Алексею капитан.

Совет был хорош, машин действительно не было и в ближайшем времени не ожидалось, станция была промежуточной, так что составы шли дальше.

— Ну что, идем пехом? — спросил один из командиров в звании майора.

— Идем!

— Пошли.

— За пару часов дойдем, — донеслись выкрики из строя командиров.

Алексей быстро пересчитал их. Получалось, что вместе с ним собралось семнадцать человек. Причем летчиков, кроме него, не было.

Толпой, переговариваясь на ходу, командиры направились по дороге на восток к уже слышному фронту. По мере движения как-то само собой они стали выстраиваться в подобие колонны.

Грохотало далеко, на пределе слышимости, но уже один этот факт создавал у идущих по пустой дороге какое-то странное чувство соприкосновения с неизвестным. Кроме капитана-танкиста с орденом Красной Звезды на груди обстрелянных больше не было. Танкист шел и слегка насмешливо поглядывал на спутников, видимо, он понимал их чувства.

Алексей пристроился в конце колонны, рядом с двумя лейтенантами-пехотинцами, которые, легко неся в руках фанерные чемоданчики, разговаривали о своих планах.

Как водится, были они одинаковыми:

— Дай только дойти, и мы им…

— Там только нас ждут, чтобы вдарить…

Сам Алексей подобных взглядов не разделял. К ним в учебку, где он работал три месяца инструктором, приехал с излечения капитан, так он много чего поведал. Так что Алексей все знал о войне, обо всех ее сторонах.