Закончив с вещами, принялся стягивать с себя одежду, бормоча:

— Хотел ведь сегодня искупаться сбегать, но никак не думал, что это произойдет так.

На относительное приведение себя в порядок у нас ушло минут пять: раздеться, отжать одежду, назначить ее условно сухой и натянуть опять. И пожалеть об оставшемся в сожженном немцами самолете НЗ…

— Уходить надо. Наверняка наземным войскам сообщили о нас.

«Хотя сейчас не середина или конец войны, могут и рукой махнуть. Но все равно лучше перебдеть!»

— Ну как вы? Бежим? — спросил я, укладывая вещи обратно в планшет и карманы.

— Ты куда? — с подозрением поинтересовался Никифоров, заметив, что я собираюсь бежать на запад.

— Туда.

— Нам в противоположную сторону надо. На восток.

— До фронта шестьдесят километров пехом топать? Да ну, товарищ политрук! Тут до немцев километров восемь осталось. До аэродрома, я хотел сказать.

— У тебя есть какое-то предложение? — нахмурившись, спросил особист.

— Ну да! Идем на аэродром, выбираем самолет, который готовится к взлету, и…

— Думаешь, получится?

— Год назад «мессер» у них угнал, и ничего, стреляли, конечно, вслед… Да ладно, давно это было.

Сказал я это не просто так. В санчасти давно уже обдумывал, за кого себя выдать — за советского-то не получится. Из-за незнания жизни в это время спалюсь на мелочах. Поэтому оставался единственный выход — эмигрант из Франции, благо по-французски балакаю чисто. Сирота, родители погибли во время бомбежки при захвате немцами Франции. По мелочам еще не продумывал, но основную версию выработал и даже заучил. Но главный ответ — родители погибли, сирота, начал новую жизнь, про старую не спрашивайте, не скажу. Где-то так.

— Очень интересно, а вам не кажется, ТОВАРИЩ старший сержант, что нам надо поговорить?

— О чем? — я сделал вид, что не понимаю.

— О жизни. Так, Степанов, а ну-ка отойди метров на сорок.

— Товарищ политрук, сейчас тут немцы будут, а вы все о своем. Бежать надо, и быстро. К тому же я все равно ничего не скажу!

— Это еще почему?

— У меня новая жизнь. Старой нет, все, — развел я руками.

— В полку поговорим. Так, насчет твоего плана, самолет угнать сможешь?

Я только возмущенно фыркнул в ответ.

— Товарищ политрук, побежали, в полку через два часа ужин. Пельмени. Мне Люба сказала.

— Хорошо. Вперед.

И мы побежали. Степанов довольно быстро запыхался, и нам приходилось то и дело переходить с бега на шаг.

— Очки сними. Бликуют, — подсказал Никифоров.

— Ах ты черт, я про них совсем забыл! — досадливо ответил я, стянув со лба очки и убирая их в карман галифе.

К аэродрому мы вышли со стороны леса. И судя по тому, что тут была натянута тревожка в виде проволоки с консервными банками, не первые тут оказались. Да и пулеметные гнезда, где дежурили пулеметчики, навевали сомнения в нашем плане.

— Банки-то, наши, — тронув одну, тихо сказал Степанов.

— Угу. Похоже, тут наш аэродром был, вон, где здания, разбитая «сушка» лежит.

— Там еще зенитная пушка, — указал рукой особист на мелкокалиберную зенитку.

— Уходить надо, — буркнул Степанов.

— Согласен, ничего не получится, охраняют тут крепко.

— Ну да, если шумом и стрельбой, то, конечно, хрен они нам что сделать дадут, но я про это и не говорил.

— По-тихому? — поинтересовался особист.

— Ага. Видите, во-о-он там транспортник стоит, в который мешки грузят из машины? Заметьте, он готов к взлету, моторы уже запущены. Значит, в течение пятнадцати минут он взлетит. Если по-быстрому пробежим по лесу и выйдем вон там, то можно по-пластунски добраться до него. А уж там…

— Попробуем, все равно другого выхода нет.

— Да. Жаль, что мы не в летных комбинезонах, временно, пока близко не подошли, можно было прикинуться своими, но в гимнастерках, мне кажется, это вряд ли получится. Ладно, чего ждать, побежали.

И тут случилось то, на что я никак не рассчитывал, даже не задумывался. Мы встретили своих. Буквально выскочили на них.

— Стоять. Хенде хох! — тихо выдохнул сержант-пограничник, держа меня на прицеле карабина, так как я бежал первым. Под его ногами лежали два тела в знакомой серой форме. Видимо, патруль.

— Свои, мать твою … … … … — От испуга я загнул такой коленец, что даже сержант заслушался, однако карабин не опустил, продолжая держать меня на прицеле.

— Кто такие? — послышался вопрос справа: из-за куста выглянул лейтенант тех же войск.

— Летчики сбитые. Ребята, там транспортник под парами, мы его угнать хотим. Не успеем, если вы нас задержите. Слышите, моторы у него гудят?

— Подожди, а там места много? — спросил быстро лейтенант.

— Ну, его грузят, вес неизвестен, а что?