Шрифт:
В крайне удрученном состоянии явился Илья в Панасовку. Его приезд был неожиданным, Все выражали ему сочувствие, но Эмилия Львовна была рада его возвращению.
Самолюбие Ильи сильно страдало. Из-за какого-то нелепого стечения обстоятельств он лишен возможности работать в лабораториях хороших зоологов. Опять Харьков. Университет, который не может удовлетворить жажду знаний. Сможет ли он с таким неуравновешенным характером добиться цели в науке? Первое же соприкосновение с жизнью окончилось неудачей. На что же тогда ему рассчитывать в будущем!
Мрачные мысли не оставляли Илью. Он равнодушно согласился подать заявление о поступлении на естественное отделение физико-математического факультета Харьковского университета.
В один из осенних дней, когда Илья просматривал гимназические тетради, ему попалась запись опытов, которые он производил прошлой весной, изучая инфузорий.
Вечером того же дня Илья начал работать над статьей для научного журнала.
Уже ночь была на исходе, а Илья все писал и писал. Только под утро, с первыми лучами солнца, он закончил свой труд. Аккуратно запечатав в конверт статью, пошел на почтамт. На конверте был адрес: «Москва. Московский императорский университет. Научному журналу „Бюллетень Московского общества испытателей природы“».
Почтамт был еще закрыт. Но вот подошел швейцар и открыл двери. Первым посетителем был Мечников. Он с волнением вручил драгоценный пакет приемщику и глубоко вздохнул. «В добрый путь!» — пожелал он своему труду и пошел домой.
В Москве на заседании Общества испытателей природы рассматривали поступившие из провинции статьи. В числе других докладчик назвал работу Ильи Мечникова из Харькова. Она называлась «Некоторые факты из жизни инфузорий». Было решено передать статью в биологическое отделение общества и по одобрении напечатать. Вскоре Илья был извещен о принятии статьи к печати.
Между тем Мечников провел еще ряд контрольных наблюдений над инфузориями и, к своему ужасу, убедился в том, что ошибся: то, что он ранее принимал за размножение инфузорий, оказалось вырождением — дегенерацией. В ряде препаратов случайно попавшие посторонние включения привели Илью к ошибочным выводам. Он послал письмо с просьбой не печатать статью.
Эта история также тяжело отразилась на молодом человеке [6] .
«Лекарство» профессора Щелкова
6
Илья Ильич до конца дней своих был уверен в том, что его первая научная статья (как он об этом просил в письме) не была опубликована. Однако он ошибался. Статья, адресованная журналу «Бюллетень Московского общества испытателей природы», попала в «Вестник естественных наук» — другой журнал того же общества. Письмо Ильи Мечникова с просьбой не печатать статью, таким образом, не дошло по назначению. Нерегулярно выходивший журнал с опозданием на три года опубликовал статью Мечникова, когда последний был уже за границей.
Похудевший и осунувшийся, Илья Мечников производил впечатление человека, только что перенесшего тяжелую болезнь. В состоянии полной апатии ко всему Илья ходил по длинным аллеям университетского сада, по светлым коридорам и аудиториям факультета. В это трудное для Мечникова время его самыми близкими друзьями были Эмилия Львовна и профессор Щелков.
В тревоге за сына Эмилия Львовна пришла к Щелкову и рассказала ему о состоянии юноши.
— У меня есть для него хорошее лекарство, — успокаивая Эмилию Львовну, ответил Щелков. — Ему будет полезен воздух лаборатории. В этой атмосфере он скоро забудет свои надуманные трагедии. Ему нужно самостоятельно работать, тогда он почувствует свою силу. Пусть завтра же молодой человек явится ко мне. Скажите ему, что профессор Щелков на него в обиде! Нехорошо забывать друзей!
Профессора Щелкова не было дома, когда Илья пришел к нему. Юношу попросили подождать и разрешили ознакомиться с библиотекой. Здесь Илья взял первую попавшуюся книгу, открыл ее и прочел.
«Внутренность человека равномерно сходствует со внутренностью животных. Кости суть основание тела; мышцы — орудия произвольного движения; нервы — причина чувствования; легкое равно в них дышит; желудок устроен для одинаковых упражнений; кровь обращается в артериях и венах, имея началом сердце с четырьмя его отделениями; лимфа движется в своих каналах, строение желёз и всех отделительных каналов… наконец мозг и зависящие от него деяния: понятие, память, рассудок».
Посмотрел на титул: «Радищев».
С волнением знакомится Илья Мечников со взглядами великого «еретика», с его книгой «Путешествие из Петербурга в Москву». За эти взгляды, как об этом пишет сам Радищев, «Иоганн Гус издыхает во пламени, Галилей влечется в темницу, друг ваш в Илимск заточается… Но время, уготовление отъемлет все препоны».
Мужественный человек верит в силы русского народа, из недр которого вышел, верит в будущее.
Профессор Щелков не заставил себя долго ждать. Не расспрашивая ни о чем, он обратился к Илье так, как будто бы он непрерывно продолжал работу с ним в лаборатории:
— Тут у меня есть одно прелюбопытнейшее существо. Займитесь-ка вы этой историей. Одним словом, речь идет о сувойках. Нужно изучить одну из представительниц ресничных инфузорий для установления физиологической аналогии с мышечной тканью высших организмов. Возьмите микроскоп. Запаситесь набором красок и терпением. Попробуйте окрасить стебель сувойки, обработайте его какими вам угодно химическими веществами и дайте нам ответ.
Илья охотно взялся за порученное ему дело. Сотни раз Мечников окрашивал стебелек сувойки в яркие синие, — красные и фиолетовые тона. Тщательно изучив его сократительную способность, Мечников убедился в том, что никакой аналогии между мышечной тканью и стебельком сувойки нет.