Он опускает голову, и она позволяет ему поцеловать себя в губы.

Разве она уже не репетировала эту сцену со мной?! Черт бы ее побрал!

Потом он обхватывает ее за талию и притягивает к себе. Ее грудь прижимается к его. Он чувствует ее набухшие соски. Ее живот прижимается к его скульптурному торсу, на котором написано «каждый день в спортзале с персональным тренером». Низом живота, этой мягкой округлой впадиной, она ощущает его член — не знаю, насколько уж там твердый. Он опускает руку и начинает поглаживать ее между ног.

Он ласкает ее круглую попку. И она начинает ритмично двигаться. Во рту у меня все пересыхает, сердце готово выскочить из груди. Надо уходить. И найти себе какое-нибудь место подальше. Но я не могу даже пошевелиться, чтобы уйти к себе в комнату, и поэтому продолжаю стоять на месте, словно зачарованный.

Он задирает ей подол. Ее ноги выглядят гладкими и нежными в лунном свете. Он начинает целовать ее шею и плечи.

Она отталкивает его, с трудом переводя дыхание. Ее глаза блестят, влажные губы набухли.

Она возвращается в дом. Он следует за ней. Дверь они оставляют открытой, чтобы ночная прохлада могла освежать их пыл. И все начинается заново. Медленнее, но не менее напористо. И постепенно это переходит в секс. Я становлюсь свидетелем порнофильма с участием двух голливудских звезд, и слава Богу, что сейчас у меня нет при себе пушки.

Он расстегивает ее платье. И оно соскальзывает с ее плеч, обнажая прекрасную, безукоризненно гладкую кожу. Его губы скользят вниз по ее шее к ключице. Он продолжает стаскивать с нее платье, которое уже держится только на бедрах. Она прикрывает грудь руками и так, полуобороняясь, замирает.

Он опускается перед ней на колени и стаскивает платье на пол. Его руки ласкают ее ноги от щиколоток до самых ягодиц. Он наклоняется и принимается целовать ее живот. Она испускает вздох удовольствия. Черт бы ее побрал! Его губы опускаются все ниже к узкой полоске кружев, закрывающих низ ее живота, пока он не просовывает язык внутрь. Она обхватывает его голову руками и, прикрывая глаза, откидывается назад в предчувствии наслаждения.

Когда она снова открывает глаза, ее взгляд встречается с моим.

Она видит, что я стою на балконе и смотрю на нее. Одному Богу известно, что она читает в моем взгляде.

— Перестань, — говорит она Джеку.

Он издает какой-то гортанный звук и опускается еще ниже.

— Перестань, — повторяет она.

Он не обращает на нее никакого внимания. Она пытается отстраниться, но он крепко ее держит. Она упирается руками ему в лицо и отталкивает его в сторону.

— Какого черта? — спрашивает он.

— Перестань, — снова говорит она.

— Магдалина, крошка, — произносит он своим самым медовым голосом и поднимает на нее глаза. Он видит, что взгляд ее устремлен наверх. Он тоже поднимает голову и видит меня.

— А это еще кто?

— Мой…

— …Шофер и телохранитель, — договариваю за нее я.

Она стоит в одних трусиках, и след от его слюны подсыхает на ее животе.

— Отошли его прочь, — говорит он.

— Да, Джо… Шел бы ты…

— Нет, — отвечаю я и сам не могу понять, как это у меня вырвалось. Я этого совершенно не планировал.

— Да уволь ты этого болвана, — срывается Джек.

— Не могу, — отвечает Мэгги.

— Еще как можешь! — говорит он.

— Джо, — говорит она. — Уйди, пожалуйста.

— Очень бы хотел это сделать.

— Послушай, тебе сказали, чтобы ты проваливал: Исчезни, а не то я тебя выкину сам.

Я начинаю медленно спускаться вниз и ничего не могу с собой поделать. Я понимаю, что должен уйти. Мэгги не является моей собственностью. И она меня не приглашала. Мэгги слегка вспотела, и теперь от дуновения ночного бриза эта влага начинает испаряться. Все ее тело покрывается гусиной кожей. Никогда еще мне не доводилось видеть женщину, в которой было бы столько жизни.

— Кончай, чувак, — говорит Джек.

Но я вопреки собственным намерениям снова говорю «нет».

В Голливуде нет человека, который не владел бы каким-нибудь боевым искусством. Джек занимается тайдзутсу. Это техника ниндзя, и ее преподают в одной из самых модных школ боевого искусства, которую возглавляет Сакуро Дзюдзо.

Я ниже Джека. К тому же лет на пятнадцать-двадцать старше. А плотность моего телосложения на первый взгляд кажется лишним весом. Но руководствуемся мы в данный момент отнюдь не здравым смыслом, ибо образ действий нам диктуют наши члены. Он не сомневается, что вырубит меня с помощью удара ниндзя, который отрабатывал в течение полугода. Он встает в стойку, намереваясь покончить со мной как можно быстрее.