— Прости. Я виновата.

— Я тебе расскажу, как мне удалось добраться до вершины. Но прежде всего ты должна понять, что с таким отцом приходится стать крутым парнем. — Она продолжает смотреть на меня с сочувствием, и это выводит меня из себя. — Ты не понимаешь. — И она действительно не понимает.

— Хорошо, объясни мне.

— Дети любят хвастаться тем, кого сильнее отколотил отец.

— Мужчины такие идиоты, — говорит Мэгги.

— Несомненно, они идиоты. Так общайся с женщинами. Может, именно этого ты и хочешь на самом деле.

— А твой отец был сильным?

— Большую часть жизни он проработал литейщиком. Ты когда-нибудь была в литейном цехе?

— Нет.

— Там разливают расплавленный металл по формам. В основном они изготавливаются из песка. Обычного мокрого песка, такого же, как на пляже. И люди проводят всю свою жизнь, таская ящики с мокрым песком и ведра с расплавленным металлом. По сто, двести, пятьсот фунтов. День за днем. Там стоит немыслимая жара. Металл расплескивается. Попадает на обнаженные участки кожи. Но остановиться нельзя, потому что ты вместе с другим человеком несешь стофунтовое ведро с расплавленным алюминием. Вот именно этим и занимался мой отец.

— Это круто.

— Да, круто. Это настоящая мужская работа. Это работа, достойная мужчины. Проблема была только в том, что он пил. Поэтому мы жили не очень-то хорошо — он пропускал работу и спускал все свои деньги в баре. А когда напивался, тут-то и начинал избивать меня до полусмерти. И оставалось только держаться, пока он не удовлетворится и не отправится спать. Так происходит до тех самых пор, пока мальчик не подрастает и в один прекрасный день не скажет: «Довольно». Все это вполне естественно.

— И своего сына ты будешь воспитывать точно так же?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты тоже будешь его бить, пока он не вырастет и не сможет дать тебе сдачи?

Я умолкаю и задумываюсь над этим. Странно, но раньше мне никогда не приходило это в голову. Еще никто не говорил мне об этом так просто и ясно. В отличие от большинства детей, я никогда не думал, что когда вырасту, то буду относиться к своим детям совсем иначе — буду позволять им поздно ложиться и есть конфеты и все остальное, что, с точки зрения родителей, дети делают неправильно. И что я всегда буду справедливым и никогда не буду их наказывать.

— Я всегда говорил себе, что никогда не стану алкоголиком, как мой отец, и я им не стал. А чтобы у меня появился сын, нужна женщина, которая будет ему матерью. Мужчине трудно одному воспитывать ребенка, особенно в отсутствие бабушек и теть. Моей матери не повезло — ей не на кого было меня оставить. Так что, пока рядом со мной не будет женщины, детей у меня не будет. А если и будут, вряд ли я стану их бить. Существуют и другие способы сделать из мальчика мужчину. Хотя, возможно, не такие эффективные, — в шутку добавляю я.

— Ты хотел рассказать мне, как ты заставил его остановиться.

— Мне было около пятнадцати лет. То есть почти пятнадцать. Он в очередной раз пришел домой пьяным. И это означало, что денег у нас не будет, мы начали ругаться. Мне бы надо было остановиться, но я этого не сделал. Он был гораздо больше и сильнее меня. И он снова начал меня бить. Тогда я сказал ему: «Довольно. Хватит». Он снова попытался нанести мне удар, но я увернулся. От этого он озверел еще больше и набросился на меня уже всерьез, сжав кулаки. Я не стал ни прятаться, ни убегать. Я остановился и принял удар. Он попал прямо сюда, — я показываю на лоб, — и разбил себе руку. Это было очень больно, и он почувствовал это, несмотря на хмель. Он опустился на пол и изумленно уставился на свой кулак. Ему оставалось только ждать, когда утихнет боль, а драться он уже не мог. Я не бил его, но я его победил. После этого я вышел из дома и больше никогда в него не возвращался.

Курящая за стойкой официантка видит, что Мэгги допила кофе, и подходит, чтобы подлить.

— Простите, не будет ли у вас сигареты? — спрашивает ее Мэгги.

— Конечно, милая, — отвечает та и протягивает Мэгги сигарету а мне коробку спичек. На коробке изображен силуэт девушки с завязанными сзади волосами. Я зажигаю спичку, отдаю коробку официантке, и она уходит. Мэгги смотрит на меня сквозь дым. Думаю, она разыгрывает сцену из какого-нибудь фильма. Но меня это не волнует.

— Ты меня любишь, Джо?

— Думаю, да, — отвечаю я.

— Тогда отвези меня домой и займись со мной любовью, — говорит она.

Я был прав по крайней мере в одной части: стоило этому начаться, и это уже не могло закончиться.

Миссис Маллиган приходит в семь — всего через несколько часов после того, как мы добираемся до дому. Мы еще даже не засыпали. Она идет заниматься делами. Я остаюсь дома и не еду в офис. Мы с Мэгги спускаемся вниз около одиннадцати или двенадцати — не знаю точно. Миссис Маллиган приносит нам апельсиновый сок, чай и булочки. Видна ли ей произошедшая с нами перемена? Наверное, да, она очевидна. Я даже не представлял себе, что это может быть таким образом. Мы выпиваем сок, но справиться с чаем и булочками уже не можем. В нас снова просыпается жажда друг друга.