Римо сказал:

– Ну что ж, теперь поговорим.

Полицейский испуганно огляделся. Не уйти. Ребята лежат на полу без движения. Готовы, наверное. Если бы подобраться к одному из них и схватить оружие…

Римо подошел и встал рядом с лежащими.

– Начнем помаленьку, – сказал Римо. – Что вы знаете о компании «Океанский транспорт»?

– Ничего, – ответил полицейский и начал было: – Никогда не слышал, – но не смог выговорить: его рот наполнился криком – пламя паяльной лампы обожгло тыльную сторону кисти.

– Еще раз, – сказал Римо. – Такой ответ мало вразумителен.

Полицейский был потрясен.

– Я видел грузовики один раз, – простонал он – Они съезжали с причала. Тогда и видел. Потом они как сквозь землю провалились, уехали куда-то из города. Мы искали их, но никто не знал, куда они подевались.

Римо прибавил огня.

– Ладно. От кого вы получали приказы?

– От Гассо.

– Гассо мертв, – сказал Римо.

– Я знаю. А теперь – от Вилли-Сантехника. Он позвонил сегодня и велел схватить тебя.

– А кто его босс?

– Верильо.

– Верильо мертв, – сказал Римо. – Кто новый босс Вилли?

– Не знаю, – сказал полицейский и вздрогнул, потому что пламя подобралось ближе к здоровой руке. – Кто-то в мэрии. В мэрии всегда кто-то был.

– Шеф полиции? Дуган?

– Нет, этот честный. У него только тотализатор и проститутки, – ответил полицейский, и Римо понял, что это правда.

– А как насчет мэра Хансена?

– Не знаю, – ответил полицейский. – Отпусти меня. Я стану на тебя работать. Я узнаю, кто теперь всем заправляет. Я могу тебе помочь. Парень с мозгами тебе не помешает. Знаешь, как я наколол этих, из управления по борьбе с наркотиками. Они клюнули на мои нашивки, а я обезвредил их ловушку. Они были легкой добычей. Я смогу и тебе помочь не хуже.

Он с надеждой посмотрел на Римо, но тот никак не отреагировал. Полицейский понял – номер не удался. Оставался один выход. Словно ныряя в воду, он рванулся к лежащим телам, чтобы вытащить пистолет из пиджака одного из них. Пальцы сомкнулись было на рукоятке, но тут рука отказала ему. Он поднял взгляд и успел заметить руку, мелькнувшую по направлению к его запрокинутому лицу. Больше он ничего не чувствовал. Лицевые кости были раздроблены.

Римо посмотрел на трех мертвецов, распростертых на деревянном полу рубки, и на мгновение почувствовал отвращение к себе. Потом в его памяти всплыл пароход, фотография молодой наркоманки, погибшей из-за наркотиков. Римо опять взглянул на трупы людей, которые тоже участвовали в этом грязном деле, прикрывая торговлю наркотиками. В нем вспыхнула ярость, от которой его бросило в жар, и он сделал то, что Римо Уильямс никогда не делал. Он решил привлечь внимание к происходящему.

Бедняга Скорич, по крайней мере, погиб при исполнении служебных обязанностей. Товарищи по работе отдали ему последние почести. Его близкие смогут им гордиться. А эти три свиньи… Римо постарается сделать так, чтобы город не провожал их в последний путь с духовым оркестром.

Утром взойдет солнце, и на фоне ранних солнечных лучей проступит черный остов корабля. Солнце будет подыматься в небе, и станут видны все детали корабля. На причале появятся люди и окинут корабль привычным и равнодушным взглядом. Но потом кто-нибудь снова посмотрит на корабль повнимательнее и обратит внимание на якорь и перекрестится, потому что увидит: на тупые лапы якоря нанизаны, будто чудовищные рыбины, трое мертвых полицейских.

Майрон Горовиц влюбился. Его девчонка была не просто самой красивой в мире, она собиралась его озолотить, да так, что ни одной душе на Пелхэм-Парквей и не снилось.

Разве не она построила ему эту фабрику по производству таблеток? Не исключено, что другой такой нет в мире. Полностью автоматизированная. Ею мог управлять всего один человек, и этим человеком был он, Майрон Горовиц, выпускник университета Рутджерса по специальности фармацевт-исследователь. Только он. Больше никого на фабрике не было, кроме, конечно, уборщика, которого Майрон отправил домой, и счетовода, помогавшего ему вести финансовую документацию.

Он предполагал, что сегодня она придет сюда по какому-то делу. Наверное, по делу, но на всякий случай он проверил готовность кушетки в кабинете. Там было чисто, из проигрывателя лилась тихая музыка, стояли бутылка «Чиваз Ригл» и два бокала, так что все было готово на случай, если представится шанс поговорить не только о делах.

Ничего особенного в таких встречах в поздний час не было, если не знать, что в потайном подвальном помещении под одноэтажным зданием фабрики спрятаны четыре грузовика с прицепами вместе с замерзшими насмерть водителями. Груз оставался в полной сохранности и ждал превращения в порошки, таблетки, мази и сироп любой концентрации.

Четыре полных прицепа. Пятьдесят тонн девяностовосьмипроцентного героина. Пятьдесят тонн! Американские торговцы наркотиками продают восемь тонн в год. На шесть лет хватит. Пятьдесят тонн. Горовиц сидел на них.

Пятьдесят тонн. Горовиц частенько занимался арифметическими подсчетами. Пятьдесят тонн – это сто тысяч фунтов, их будут делить и делить на все более мелкие порции и разбавлять на каждом этапе. На черном рынке розничная цена фунта героина – сто тысяч долларов. За один фунт. А он сидел на ста тысячах фунтов.