Шрифт:
Хорган положил желтый лист бумаги перед редактором.
– Если вам интересно, весь этот звон – совсем не пожарная тревога, так что не беспокойтесь. Когда закончите игру и если у вас останется время, постарайтесь поместить в сегодняшний номер кое-какие новости.
Редактор посмотрел на бумагу, потом на Хоргана.
– Что я должен сделать? – спросил он.
Хорган на секунду задумался и забрал сообщение обратно.
– Задержите первую полосу. Потом возвращайтесь к своей дурацкой игре и не путайтесь под ногами.
Он скрылся в кабинете, захватив листок с телетайпа. Чуть позже примчался курьер, вынес от шефа лист белой бумаги и отдал редактору отдела городской хроники.
– Господин Хорган велел пустить это в работу, – парень побежал в глубину комнаты, чтобы взять очередное сообщение с телетайпа ЮПИ.
С интервалом в несколько, минут он приносил новые сообщения Хоргану, а взамен забирал белые листы, на которых сухая информация ЮПИ перемежалась сообщениями об убийстве полицейских по борьбе с наркотиками, о загадочном Римо Барри, находившемся в то время в городе, о смерти Верильо и о том, что наркомафия действовала под политическим прикрытием.
В 12 часов 17 минут Хорган вышел из кабинета с последним листом бумага.
– Как, читается? – спросил он редактора.
– Да, – ответил тот. – Но стоит ли нам спекулировать догадками и неподтвержденными данными?
– Пусть кто-нибудь из вас найдет факты.
Редактор спросил Хоргана, собравшегося было уйти:
– Будем давать фамилию автора?
Хорган остановился.
– Опять все завязано вокруг мафии, а мне надоело слушать, будто я имею что-то против итальянцев. Придумай какую-нибудь типично итальянскую фамилию.
Редактор задумался. Взгляд его упал на полку со справочной литературой. Одна из книг называлась «История великих опер».
Он наклонился над листом бумаги и написал: «Имя и фамилию автора набрать кеглем номер четырнадцать: Джузеппе Верди».
Глава двадцать вторая
Вилли-Сантехник Палумбо пришел в себя на полу в кабинете Синтии Хансен. Сучки и след простыл. И Римо Барри тоже.
Вилли полежал еще на толстом ковре, боясь пошевельнуться, страшась боли от переломанных костей. Он видел тело Гассо и представлял, на что он сейчас похож.
В качестве эксперимента он медленно шевельнул указательным пальцем левой руки, чтобы понять, что с ним. Боли не было. Пошевелил рукой. Не болело. Потом другой. Потом ногой. По крайней мере руки-ноги целы. Тогда он сел и убедился, что вообще цел и невредим.
Вилли-Сантехник вскочил на ноги и от резкого движения разразился жестоким приступом кашля. В глазах потемнело.
Потом все прошло. Он вышел в холл, пол которого был выложен красными плитами; подбитые металлическими набойками каблуки его ботинок оставляли на натертом полу отметины. Стараясь не шуметь, он на цыпочках спустился по черной лестнице к стоянке, где его ждал голубой «эльдорадо».
Он не знал, сколько времени провалялся без сознания. Но сколько бы ни провалялся, все равно долго. Этот Римо, наверное, уже прикончил девчонку и сейчас вернется за Вилли. Но Вилли здесь уже не будет.
Вилли-Сантехник был не дурак. Миллионы ли, героин ли, главное – остаться в живых.
У Вилли было кое-что, чтобы оставаться в живых довольно долго. В подвале, в ведре для золы, он припрятал несколько сот тысяч долларов наличными. Этого хватит, чтобы уехать отсюда подальше, может даже в другую страну, и начать все сначала.
Вилли быстро сел в машину и на всех парах пролетел несколько кварталов до старого здания, предназначенного для четырех семей, которое он перестроил для себя одного.
Он остановил «эльдорадо» у обочины и взбежал по лестнице через ступеньку, кашляя без передышки.
За пару минут он пересыпал содержимое ведра в пустой чемоданчик. Двести двадцать семь тысяч долларов. Вилли часто пересчитывал их.
Он закрыл чемоданчик и вышел из дома, заперев за собой дверь. Ключ он перешлет невестке. Пусть приходит прибираться, пока он не продаст дом.
Он собрался было сесть в «Эльдорадо», но заметил грязное пятно на капоте, наклонился над сверкающей поверхностью, дохнул и принялся оттирать пятно рукавом пиджака.
Вдруг он заметил какое-то движение с другой стороны машины и слегка наклонил голову, чтобы поймать отражение на сверкающей поверхности капота.
Там стоял человек.
Вилли выпрямился и встретился с взглядом темных глаз Римо Уильямса.
Римо улыбнулся ему, потом наклонился – левая рука висела неподвижно – и поднял что-то из канавы.