И вот он стал тем, чем, как предрекал Чиун, он станет. Убийца-ассасин – это не ремесло, а состояние души. Естественно, предупреждал Чиун, неправильное воспитание Римо в прошлом время от времени будет давать о себе знать, как яд, попавший в кровь и вызывающий на коже фурункулы. Но с каждым лопнувшим нарывом организм очищается.

– От таких вещей, как, например, порядочность? – поинтересовался Римо.

А впрочем, какое ему, Римо, до этого дело? Он же был мертвецом, отпечатки его пальцев были уничтожены в ту ночь, когда его казнили на электрическом стуле за убийство, которого он не совершал. Электрический стул сработал не до конца, и Римо оказался на службе в качестве суперсекретного агента-убийцы суперсекретного агентства, подчинявшегося президенту, созданного в свое время для борьбы с преступностью вне рамок законности. Речь сперва шла лишь о паре лет, но вот Римо уже за тридцать, у него нет ни дома, ни семьи, ни даже фамилии, а во рту чувствуется вкус соли. Первый белый человек, достигший этой стадии. Римо вновь набрал воды из-под крана и прополоскал рот. К черту все. Не пойти ли прогуляться?

Он выплюнул воду на выключатель в ванной, надеясь вызвать короткое замыкание, чтобы посмотреть, способен ли он создать ртом необходимое для этого давление. Но в результате Римо получил лишь мокрый выключатель. Он не стал закрывать дверь: если шайка грабителей вздумает вломиться в номер и напасть на спящего восьмидесятилетнего Чиуна, это будет целиком и полностью их беда, и они получат по заслугам.

Реконструированная часть центра Атланты была поразительно похожа на старую, еще не подвергшуюся реконструкции: удручающая духота и ощущение общего дискомфорта. Римо отправился на автовокзал. По всей Америке автовокзалы всегда открыты.

И почему в людях, ожидающих автобуса в такое время суток, чувствуется какая-то безнадежность? Римо купил газету. Клуб «Атланта Иглз» начал свои летние тренировки и набирал новичков. По словам тренера клуба, в этом году с новичками им повезло, и появились хорошие шансы на победу в Национальной футбольной лиге, даже несмотря на несколько неудачный график игр и на то, что известные игроки набирали спортивную форму чуть медленнее, чем хотелось бы.

Внимание Римо привлекло одно из мест статьи, где автор поносил устраиваемый «Иглз» ежегодный открытый отборочный просмотр, обзывая его рекламным фарсом.

«Иглз» устраивают показуху ради прессы, рекламной шумихи и своих поклонников, но не для того, чтобы отобрать футболистов. Они спекулируют на тайных мечтах многих американцев, воображающих себя рвущимися к воротам соперника на глазах у многотысячной ревущей толпы болельщиков. На самом же деле будущие профессиональные футболисты отбираются еще в средней школе, чтобы сделать из юношей могучих атлетов со стремительной скоростью. Вряд ли во всей стране найдется хоть один человек, который по физическим данным мог бы сравниться с профессионалами из «Иглз». Сегодняшние так называемые «открытые» пробы просто откровенный фарс, и автор статьи не будет их освещать.

Если и телевидение, и пресса последуют его примеру, то мы положим конец надувательству. «Открытые» пробы – это игра на нашей доверчивости. И пока в этом «Иглз» преуспевают.

Римо окинул взглядом полупустой автовокзал. Как и на всех других автовокзалах в эти часы, здесь воняло дезинфекцией. Он запихнул газету в урну. Было бы глупо ехать в тренировочный центр «Иглз», в Пелл-колледж, находящийся за городом. Во-первых, следовало держаться подальше от всякой рекламной шумихи, а во-вторых, что и кому он этим докажет? Его «бизнес» не имел ничего общего с профессиональным спортом. В-третьих, Смит будет утром звонить ему, чтобы договориться о встрече в Атланте. Именно об этом свидетельствовала телеграмма по поводу приезда тети Милдред. И, наконец, в-четвертых, Чиун всегда выражал недовольство показухой. Это были четыре убедительнейшие причины отказаться от поездки в тренировочный центр «Иглз». Кроме всего прочего, он еще в школе перестал увлекаться футболом: полузащитники не могли весить меньше двухсот фунтов. Подойдя к автомату-охладителю, Римо вновь набрал в рот воды. Четыре убедительнейшие причины не ехать…

Проезд до Пелл-колледжа стоил семь долларов тридцать пять центов. Римо дал таксисту десятку. Было полседьмого утра, а на поле уже выстраивалась очередь. Менее шести футов ростом, Римо был ниже всех собравшихся мужчин. И одним из самых легких.

Римо стоял позади какого-то автомеханика, который играл в любительской команде, знал, что у него нет никаких шансов, но просто хотел померяться силами с настоящими «профи». Он как-то играл против защитника из третьего состава «Иглз», и ему так здорово досталось, что он потом четыре-пять раз в игре не попал по мячу.

Позади Римо стоял исключенный из колледжа парень ростом шесть футов семь дюймов, весивший двести восемьдесят фунтов, никогда не игравший в футбол, но считавший, что ему есть что показать, принимая во внимание его габариты. Мужчин становилось все больше. Очередь росла. Все они, кроме одного, лелеяли мечты, одолевавшие большинство из них в детстве. А у этого одного во рту был привкус соли, а в его теле и рассудке происходили перемены, зародившиеся сотни лет назад, перемены, не испытанные доселе еще никем за пределами маленькой корейской деревушки Синанджу.

Помощники тренера, избегая взглядов пришедших на пробы, разбивали их на группы. Единственное, что, похоже, их волновало, – это правильное заполнение бланков-расписок, освобождавших «Иглз» от ответственности в случае возможных травм.

Подающих надежды отвели к боковой линии игрового поля и велели ждать. У «Иглз» шла утренняя тренировка. Никто не заговаривал с любителями. Когда подъехала одна из телевизионных съемочных бригад, из собравшихся у боковой линии отобрали пятерых. Римо не взяли. Как сказал помощник тренера, он «ростом не вышел».