Время действительно позднее для деловых визитов, уже десятый час, но Кирган надеялся доехать быстро, основной поток автомобилей к этому времени обычно рассасывается. И вдруг начал сыпать снег, густой, тяжелый, липнущий к стеклам. В комбинации с гололедицей получилась поистине взрывоопасная смесь: движение на дорогах тут же замедлилось, и машины ползли с черепашьей скоростью.

Через сорок минут Виталий понял, что опаздывает. Только бы она не ушла, только бы дождалась его! Он снова позвонил.

– Надежда Игоревна, тут метеорологическая катастрофа, мне еще минут двадцать до вас добираться. У меня есть шанс?

– Пока есть, – ровным голосом ответила следователь.

И снова он не понял, злится она или нет.

Припарковаться удалось у самого входа. Виталий выскочил из машины и бегом побежал, миновав пост охраны, прямо к лестнице. Надо собраться, думал он, надо включить все свое обаяние, все умение договариваться, надо забыть, что перед ним толстая, вредная, наглухо затянутая в форменный китель тетка с «кикой» на затылке и с кривой усмешкой, которая его ненавидит и даже не может или не хочет это скрывать. Надо обязательно добиться, чтобы она показала экспертное заключение или хотя бы просто сказала, что в нем написано. И при этом ни на миг не заподозрила, что у адвоката есть источник информации «изнутри».

Он ворвался в кабинет и замер. К нему спиной, перед зеркалом, прикрепленным на внутренней стороне дверцы шкафа, стояла полная женщина в обтягивающем трикотажном платье без рукавов и расчесывала длинные густые блестящие волосы. Неужели он ошибся кабинетом?

– А… – начал было оторопевший Кирган, но женщина уже обернулась на звук открывшейся двери.

Сначала Виталий увидел, что она очень красива, а потом сообразил, что это она, Надежда Игоревна Рыженко. Гладкие округлые руки с ослепительно-белой кожей, которая даже на вид казалась шелковисто-атласной. Низкое декольте, красивая грудь, стройная шея. Кирган отмечал все это автоматически, как привык отмечать достоинства женщины. И вдруг увидел у нее на лице смущенную улыбку, очень красившую хозяйку кабинета.

Сам не зная почему, он отвел глаза, и тут заметил висящий на спинке кресла жакет, судя по ткани и цвету предназначенный для того, чтобы быть надетым поверх того самого синего платья, которое в данный момент так соблазнительно обтягивало фигуру следователя. На ее рабочем столе вместо материалов уголовных дел лежали пудреница и патрончик с губной помадой. Она, видно, действительно собралась уходить, переоделась и стала наводить красоту, еще пять минут – и Кирган не застал бы ее.

– Хорошо, что я все-таки успел, – он улыбнулся, изображая радость, которой не испытывал. На самом деле он испытывал шок и смятение. – На улице просто какой-то кошмар, снег сыплет, скользко, еле доехал. Вижу, вы уже собрались уходить? Я постараюсь вас надолго не задержать.

Надежда Игоревна смотрела на него уже без улыбки. Она подошла к креслу, надела жакет, спрятав от его глаз обнаженные руки и декольте. Сейчас она была сама строгость и хладнокровие, от недавнего мимолетного смущения не осталось и следа.

– Я вас внимательно слушаю, господин адвокат. Что за срочность?

– Понимаете, – торопливо заговорил Виталий, – я все-таки хотел бы ходатайствовать о том, чтобы вы запросили у нотариуса копию завещания, по которому Аверкина получила такое большое наследство. Мне кажется, в свете вновь открывшихся обстоятельств, что это может иметь отношение к мотиву преступления.

Брови Рыженко чуть-чуть приподнялись, обозначая недоумение.

– Вы же собирались сами направлять нотариусу адвокатский запрос. Или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаетесь.

– Так что же? Нотариус его не удовлетворил? Зачем вам мой запрос?

– Видите ли, – это был самый скользкий момент, потому что никакой критики он не выдерживал, но другого повода прийти к следователю Кирган придумать не сумел, – Лилия Рудольфовна Муат, нотариус, которая вела наследственное дело, была в отпуске.

При этих словах в лице Рыженко что-то дрогнуло, и Виталию показалось, будто она вспомнила о чем-то неприятном. Впрочем, наверное, показалось, потому что какое же может быть неприятное воспоминание об отпуске?

– Помощница без нее документы не выдает и даже запрос мой почему-то не приняла, – продолжал он. – Но Лилия Рудольфовна завтра должна выйти на работу, я узнавал. И вот я подумал, что, может быть, на ваш запрос она ответит быстрее, чем на мой, все-таки следователей уважают больше, нежели нашего брата-адвоката.

– Ладно, – неожиданно быстро согласилась Надежда Игоревна. Она все еще продолжала стоять, будто показывая ему, что торопится и хочет побыстрее закончить разговор. – Я сама с ней свяжусь, оставьте мне ее координаты. Что-нибудь еще?

– Да нет, кажется… По делу ничего нового не слышно? – осторожно спросил Кирган.

Рыженко вздохнула, повернулась к окну и некоторое время молча смотрела на падающий снег.

– Пришли результаты экспертизы замка, – проговорила она, не оборачиваясь. – Хотите ознакомиться?