Шрифт:
— Пошли, Чиун, нам надо работать, — дернул его за рукав Римо. — Никого ничему учить ты не будешь — уж поверь мне.
— Вы гадкий! — резко обернулась к нему мисс Виола. — Грубый! Я... я всегда хотела, чтобы меня уважали за... за мой мозг, если хотите знать!
Римо скосил глаза на ее бюст.
— За правое или левое полушарие?
Глава пятая
Мисс Виола Пумбс пребывала в радостном волнении. Разумеется, именно она найдет таинственного убийцу! И этот симпатичный маленький азиат — ой, он столько рассказал ей про... про покушения. Пупси и его комиссия будут просто в восторге! Может быть, его даже сделают сенатором или губернатором, а она... она тогда тоже должна получить хорошую должность, не какого-то там инспектора, а вице-губернатора... в общем, как там у них называется второе лицо после шефа?
Но сначала ей нужно еще кое-что сделать...
— Не снимая лифчика? — разумеется, такие вопросы может задавать только этот противный Римо.
— Лифчика? Я никогда не снимаю его при людях, мистер Уильямс! Я не эксгибиционистка. Я — сотрудник аппарата федерального правительства Соединенных Штатов Америки, и сниму лифчик только по прямому распоряжению избранного законным путем представителя американского народа!
Выпад мисс Пумбс, как ни странно, убедил Римо. Ладно — может, он и больше нее знает об убийствах и всяких таких вещах, но в конце концов, свои права есть и у нее тоже. И помогала она, надо отдать ей должное, как могла — связалась со Службой безопасности, договорилась с заместителем ее начальника о приеме, и они все втроем прибыли в Вашингтон, и сейчас собираются встретиться с этим самым заместителем и задать ему пару вопросов. Важных вопросов. Виола Пумбс уже знала, что они важные — ей заранее объяснили, что она все равно в них ничего не поймет. Это могло означать лишь две вещи: либо они не хотят говорить ей, в чем дело — либо она действительно ничего не сможет понять. Она вообще мало что понимала, но твердо знала, одно: если попросить мужчину о чем-нибудь, пока он весь дрожит от желания — он ни за что и ни в чем не откажет; зато потом, когда он удовлетворен и чувствует себя прекрасно, просить у него что-нибудь — дело гиблое.
Подобная душевная простота принесла Виоле Пумбс в ее двадцать четыре года семьдесят восемь тысяч в будущем пенсионном фонде, три тысячи в акциях «Филипс Додж», восемь с лишним тысяч на текущем счету и по меньшей мере четырнадцать тысяч в год от американских налогоплательщиков. Ей удалось совершенно правильно рассчитать, что ее лучшие годы приходятся на промежуток между нынешним возрастом и цифрой «тридцать» — и именно в этот промежуток придется как-то научиться обращаться с данным ей от природы серым веществом. Если, конечно, она не выйдет успешно замуж. Но в наши дни это, увы, отнюдь не легко — особенно если учесть, что предпочтителен жених, зарабатывающий несколько больше, чем сама мисс Виола.
И сейчас, пока ни один из ее новоявленных друзей не переступил еще порога заместителя начальника Службы, она собиралась позвонить своему шефу — председателю президентской комиссии.
— Привет, Пупси! — взвизгнула она, когда секретарша наконец соединила ее с кабинетом.
Секретарша шефа уже несколько месяцев пыталась освоить навыки управления телефоном, но каждый раз, когда она уже была близка к заветной цели, приходило время брать отпуск для подготовки к очередному конкурсу — на будущий год секретарша надеялась получить титул Мисс Индианы.
— Я в Вашингтоне, милый, — прощебетала Виола.
— Черт, ты не должна здесь быть! Мы ведь договорились встретиться в этот уик-энд в Миннеаполисе. Ты хоть помнишь, в чем дело? Ну, насчет того, что убийство этого Уолгрина как-то связано с угрозами в адрес президента? Я ведь за этим тебя и послал туда!
— О, да, да, милый, я все расследую. И благодаря мне ты скоро прославишься! Ты будешь знать все-все, что только есть об убийствах!
— Я хочу знать только одно — как бы выбить побольше деньжат для нашей комиссии.
— А на убийствах можно заработать? — спросила Виола.
— Целое состояние. Ты что, не читаешь книжек и не смотришь детективов по телевизору?
— А сколько именно? — пожелала уточнить мисс Виола.
— Ах, оставь, — досадливо поморщился на том конце провода конгрессмен Крил. — Возвращайся обратно в Миннеаполис и следи за домом. Или не следи. Но сиди там, пока я сам не приеду.
— Ну так сколько все-таки?
С подобной темы Виолу было нелегко сбить.
— Понятия не имею. Я слышал, что один парень только что получил триста тысяч от издателя за свою книжку — «Вопль о пощаде», кажется. Это про то, как продажные американские чиновники инспирируют убийства, моя дорогая.
— Ты сказал — триста тысяч долларов? — медленно повторила Виола.
— Ну да. Давай, детка, возвращайся в Миннеаполис.
— А в мягкой или твердой обложке? — вопросы посыпались из Виолы, как из мешка. — У кого осталось право на перевод? И на экранизацию? Плата за телеверсию была тоже оговорена в контракте? И... и гонорары от читательских клубов — был там этот пункт или нет?
— Да не знаю я! Когда речь заходит о его величестве долларе, ты словно с цепи срываешься, детка! Ты просто маленькая жадина. Виола. Виола! Виола! Где ты?
Под звуки своего имени, рвущегося из трубки с разными интонациями, Виола Пумбс медленно нажала на рычаг.
Выйдя из телефонной будки в здании Министерства финансов, она направилась прямо к ожидавшему в вестибюле маленькому милому азиату и наградила его звонкими поцелуями в обе морщинистые щеки.
— Не следует до меня дотрагиваться, — поморщился Чиун. — Если уж тебе непременно хочется трогать, трогай вот этого. — Он указал на Римо. — Он это любит.
— Вы уже готовы, мисс Пумбс? — тяжко вздохнув, спросил Римо.