В руках он держал книгу. Книгу? Элиссанда смутно припомнила, что он назвал книгу отличным снотворным. Нет, не снотворным. Опием. Он использовал книги как опий.

Но сейчас это не имело значения. С книгой на коленях он выглядел почти интеллигентом.

И ей это понравилось.

— Милорд, — начала она.

Его глаза сузились. Или это снова оптический обман?

— Миледи.

— Сегодня наша первая брачная ночь. — Этот факт следовало ему напомнить. А вдруг забыл?

— Совершенно верно.

— Поэтому я пришла, чтобы угодить вам, — сообщила Элиссанда, сразу почувствовав себя храброй, послушной долгу и изобретательной.

— Спасибо, но в этом нет необходимости.

Что за глупости!

— Позволю себе заметить, что это совершенно необходимо.

— Почему?

Похоже, ей удалось его удивить.

— Конечно, для процветания нашего брака, сэр, для чего же еще?

Маркиз закрыл книгу и встал. Хм. А разве он не должен был встать, когда она вошла? Решить было трудно.

— Наш брак был поспешным и оказался шоком для нас обоих. Мне не хочется навязываться вам, когда все произошло так быстро... и странно. Вам не кажется, что мы должны двигаться вперед медленнее?

— Нет. — Элиссанда так энергично затрясла головой, что едва не потеряла равновесие. — У нас нет времени.

Вир окинул супругу сардоническим взглядом.

— У нас впереди целая жизнь — во всяком случае, так сказал священник.

Ей следует впредь с большой осторожностью употреблять сотерн. Оказывается, у нее проблемы не только со зрением, но и с речью. Язык почему-то стал толстым и неповоротливым. Элиссанда сформулировала в уме в высшей степени аргументированное объяснение важности консуммации брака, но не могла заставить свои челюсти разжаться. Они не желали двигаться.

Склонив голову набок, она улыбнулась, причем не потому что должна была, а потому что ей так хотелось.

Его реакция оказалась весьма своеобразной. Он схватил с ночного столика бутылку виски и сделал большой глоток прямо из горлышка. Ну да, мужчины всегда так поступают. А как же он красиво двигается! С грацией дикого зверя.

Он очень привлекателен.

Не просто привлекателен. Он чертовски красив. Эти густые непослушные волосы, блестящие, словно полированная бронза, широкие мускулистые плечи...

— Я забыла, какого цвета у вас глаза, — пробормотала Элиссанда.

Абсурд! После четырех дней знакомства и длительной свадебной церемонии она не может вспомнить, какого цвета его глаза.

— Голубые.

— Да? — Элиссанда была приятно удивлена. — Чудесно! Можно я посмотрю?

С этими словами она подошла и уставилась на Вира снизу вверх. Он оказался очень высоким, выше, чем ей казалось. Ей пришлось положить руки ему на плечи и встать на носочки, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.

— У многих людей голубые глаза, — заметил он.

— Но ваши другие. Они необыкновенные. — Они действительно были необыкновенными. — Они такого цвета, как алмаз Хоупа.

— Вы видели алмаз Хоупа?

— Нет, но я знаю, каким он должен быть. — Она втянула носом воздух. — И от вас хорошо пахнет.

— От меня пахнет виски.

— Им тоже, но... — она снова втянула воздух, — получше.

Элиссанда ни за что не смогла бы описать этот запах. Он был теплым и свежим, как от только что принесенных из прачечной простыней. Или от согретых на солнце камней.

— Вы слишком много выпили? — полюбопытствовал маркиз.

Элиссанда уставилась на его рот, твердый, но такой соблазнительный... «Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; молоко и мед под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана» [13] .

— Точно, вы выпили слишком много.

Элиссанда засмеялась. Все же он был очень забавным. Она погладила его руки. Они были твердые, мускулистые, но удивительно мягкие. Она припомнила, как: играли в «Кричи, свинка, кричи». Ей понравилось трогать его уже тогда. Неудивительно, он был очень приятен на ощупь, и пах, как Ливан.

Элиссанда снова заглянула супругу в глаза. Он не улыбался, но все равно был очень красив, только красота эта была суровой, осуждающей.

— «Да лобзает он меня лобзаньем уст своих! Ибо ласки твои лучше вина» [14] .

— Нет, — твердо сказал Вир.

Элиссанда обхватила его руками за шею и коснулась губами его губ. Но только на одно мгновение. Он решительно отстранил ее.

— Вы совершенно пьяны, леди Вир.

— Не пьяна, а одурманена, — гордо объявила она.