Шел не торопясь, не обращая внимания на обжигающий песок. Подойдя и сев рядом со Смитом на скамейку, смахнул с груди и живота песок. Он был высок и поджар, обладал хорошо тренированной, но не бросающейся в глаза мускулатурой. Единственное, что могло привлечь к нему внимание, это его широкие запястья, которые он постоянно разминал, вращая кулаками, будто они у него болели. Волосы у него были темные, как и глубоко посаженные глаза, цвета воды в ночном озере, а скуластое лицо делало его слегка похожим на азиата.

— Очень рад видеть, что вы, как всегда, не на виду, — проговорил Смит.

— Вы подозреваете, что этот ребенок — вражеский агент? — спросил Римо. — Тогда подождите, я ее сейчас прикончу.

Он встал.

— Сядьте, — со вздохом сказал Смит. — Ну, почему наши беседы всегда оканчиваются одним и тем же?

— Потому что вы всегда первым делом наскакиваете на меня за то, что я не сижу где-нибудь в кустах, — ответил Римо. — Это же пляж. Джерси. Половина из тех, кто тут торчит, — местные политиканы. И все они смотрят на океан с единственной мыслью, как его себе заполучить. А вторая половина — федеральные агенты, которые следят за этими политиканами. И я тут никому не нужен.

Римо посмотрел на Смита, затем на белокурую девочку в красном купальнике. Она сидела на корточках возле своего песчаного замка. Губы ее шевелились: увлекшись игрой, она разговаривала сама с собой. Римо улыбнулся. Все-таки хорошо, когда делаешь для кого-нибудь что-то хорошее. Может, он и вправду хороший?

— О чем вы хотели поговорить? — спросил он Смита.

— О Руби.

Руби, Руби Джексон Гонзалес, светлокожая мулатка, была у Смита в помощницах. Не считая Смита, Римо и того, кто в данный момент был президентом Соединенных Штатов, она была единственным человеком, знавшим о существовании секретной организации КЮРЕ, созданной несколько лет тому назад с целью борьбы с преступностью в обход некоторых положений закона. И Римо был ее карающей десницей.

Думая о Руби, он вспомнил ее визгливый, режущий уши голос и сказал Смиту:

— И слышать об этом не хочу. Это ваша забота. Вы ее нанимали. Она что, хочет свергнуть вас и завладеть акциями предприятия?

— Она хочет уволиться, — ответил Смит. Руки его лежали на «дипломате», который он держал на коленях, и Римо подумал, что ему вряд ли удастся припомнить случай, когда Смит показывался где-либо без этого «дипломата», и ему очень захотелось узнать, что он там такое держит. Можно было подумать, что это часть его костюма: брюки, жилет, пиджак и «дипломат».

— Ну и что? — сказал Римо. — Пусть себе увольняется. Мне уже надоело без конца слушать ее визг.

— Не все так просто, — ответил Смит. В действительности так оно и было. Римо это понимал. Кем бы ни был тот, кто знал о существовании КЮРЕ, но не работал в ней, создавал для организации слишком большие трудности и представлял собой слишком большую угрозу.

— А почему она хочет уволиться? — поинтересовался Римо.

— Говорит, что ей скучно. Работа нудная. Она хочет снова заняться изготовлением париков и зарабатывать настоящие деньги.

— Ну, так предложите ей побольше, — посоветовал Римо.

— Уже предлагал.

— И что?

— Говорит, что на всем свете не хватит денег, чтобы сделать эту работу менее скучной.

— Что-то непохоже на Руби, — заметил Римо. — Она любит деньги. Видимо, ей действительно скучно. — Он посмотрел на девочку, которая то засовывала, то вытаскивала свою маленькую ручку из окон замка, играя в какие-то воображаемые приключения, порожденные ее детской фантазией. — Хотите, чтобы я с ней поговорил?

— Нет, — ответил Смит.

— А что же?

— Я хочу, чтобы вы... убрали ее.

Римо резко повернулся и посмотрел на Смита. Лицо у того было как всегда непроницаемым, взгляд устремлен на серую воду.

— Руби?! — переспросил Римо. — Вы хотите, чтобы я ее убил?!

Он продолжал испытующе вглядываться в лицо Смита, но его выражение оставалось неизменным — бесстрастным и спокойным, как море в тихую погоду. Тот коротко кивнул.

— Замечательно, — с горечью произнес Римо. — Речь идет о том, чтобы убить человека, а он сидит тут и кивает. Да к тому же своего. Вы что, забыли? Ведь Руби когда-то спасла меня и Чиуна! А Вы сидите тут, как серая мумия, и киваете. Для Вас это всего лишь кивнуть, а для меня это значит кого-то убить, да еще своего друга.

— Я понимаю Ваши чувства, Римо. Но ведь она знала, чем рискует, когда давала подписку. Не знаю, почему Вы считаете, что это мне доставляет удовольствие.

— Потому что так оно и есть...

Римо осекся. Взглянув в сторону берега, он увидел, как какой-то загорелый белобрысый малый с длинными, до плеч, волосами, с серфинговой доской под мышкой, пробегая по пляжу, нарочно налетел на построенный им замок. Даже на расстоянии в сотню футов Римо было слышно, как тот ликующе захохотал. Девочка в красном купальнике ошеломленно, ничего не понимая, посмотрела вслед бегущему, потом взглянула на руины своего сказочного замка и, медленно опустившись на корточки, заплакала. Даже с такого расстояния Римо видел, как вздрагивают от рыданий ее плечики.