Выстроились, сомкнули щиты и двинулись. Никого не убивали, конечно. Вся эта толпа — такие же норманы. И все хотели бы оказаться поближе к воротам собора, когда те наконец выломают. То, что из соборных окон-бойниц в осаждающих все еще летели стрелы, никого не смущало. Все были уверены: «кладовая» франкского бога доверху набита сокровищами. Серебро, золото, лучшие женщины, самые аппетитные с точки зрения выкупа мужчины — все там.

Мы пришли одними из последних. Зато мы были организованны и нас было много. Когда ты упираешься в спину того, кто впереди, а в твою спину упирается задний, моща развивается — как у бульдозера. А впереди — не ковш, а обтекаемый клин из щитов самых здоровенных хирдманов. Десять минут — и мы уже в зоне досягаемости соборных стрелков. Чуть раньше — команда ярла: щиты вверх. И почти сразу же — сочные удары вязнущих в древесной основе стрел. Хорошо, что у защитников собора нет боевых машин! И то, что самые тяжелые предметы скидывают на тех, кто выламывает соборные врата, а не на нас.

Солидные были врата. Дубовые доски десятисантиметровой толщины. Усиленные металлом, плотно вписанные в мощную каменную арку…

Не помогло. Хальфдановы богатыри вышибли ворота, и в Храм Божий хлынул поток викингов. И я — в их числе. Правда, далеко не в первых рядах. Так что среди тех, кто прямо на алтаре убивал епископа и клир, а потом резал всех, кто укрылся в храме, меня не было.

Я вообще не грабил. Я думал. А подумать было над чем, потому что волей случая мы оказались у входа в сокровищницу.

Собственно, мы в этот придел не рвались. Нас просто оттеснили в сторону более энергичные грабители. А тут какие-то парни их Хальфданова хирда ломанули очередную дверь. А за дверью — решетка. То, что внизу именно сокровищница, а не просто склеп, парни не знали. Столкнувшись с новой трудностью — решетка железная и на замке) норманы решили не париться и рванули к алтарю, на котором бесчинствовали хирдманы Бьерна. У викингов — чутье на золотишко. Не сработало. Видимо потому, что всего в двадцати шагах драгметаллы лежали в открытом доступе, а тут — какая-то нора, из которой несет плесенью и тухлятиной. Всё, что угодно там может быть. Например, тюрьма.

В общем — не соблазнились. А я — заинтересовался. У меня, как-никак — опыт. Из прошлой «будущей» жизни. Немало католических соборов осмотрел я тогда туристом. Само собой, это были другие соборы. Потрясающая архитектура, великолепное убранство…

В девятом веке готикой еще не пахло. Даже стиль романский еще только-только начинался… Однако норы под сокровища святые отцы устраивали по тем же схемам.

Так что я клещом вцепился в кольчужный рукав Стюрмира и указал ему на решетку.

Хорошая идея. Мне бы нипочем не сбить такой замок. А ругающийся последними словами (там ГРАБЯТ, а мы тут всякой хренью занимаемся!) Стюрмир потратил на него минуты две, собрав вокруг нас (то есть меня, Скиди, Стюрмира и Свартхёвди, который тоже остался с нами) толпу тех, кто опоздал к главному пиру и надеялся поживиться хоть чем-то. Решетка вылетела, народ ломанулся… Но оттеснить нас не удалось. А может — не рискнули. Стюрмир — огромный громила, а Медвежонок вообще берсерк… Так что мы были первыми. А щелочка-то тесная. Вход строго по одному.

Хряп! Да тут, оказывается, живые имеются. Имелись. Пара монашков, укрывшихся за решеткой, сдуру кинулась на Медвежонка с факелами и какими-то штуковинами, более подходящими палачу, чем воину. Свартхёвди прихлопнул обоих — как моль. Факелы тоже пригодились. Медвежонок испустил восторженный вопль. Сокровищница! Серебро утвари так и сияло.

— Дальше! Вперед! — заорал я, как следует пнув протянувшего грабки к посуде побратима. Не может быть, чтобы сокровища такого продвинутого культового сооружения состояли из одной серебряной посуды.

Ну, так и есть! Впереди — еще одна щель. Занавешенная какой-то коричнево-серой, в цвет стен, тряпкой. Не обманул инстинкт. Одно настораживало: вряд ли там, впереди, еще один выход. Был бы — монахи бы точно по нему смылись.

Ценности — ценностями, а эта крысиная нора с одним-единственным узеньким лазом мне не очень нравилась. Сейчас вниз попрут викинги. И как, интересно, мы будем выбираться?

Тут я заметил маленькую масляную лампу.

— Стюрмир! Держи вход!

Могучий викинг не стал спрашивать, почему. Он тоже увидел серебро и уверовал в мою интуицию. Вернее, в удачу. Так что огромный дан просто растопырился в тесном проходе и заклинил его лучше, чем деревянная пробка. Лучше, потому что пробку застопорившийся норман раздолбал бы секирой, а Стюрмирову спину рубить не рискнул. Только орал и ругался не по-детски. А я тем временем, зажег лампу и проскользнул во второе помещение. Точно, сокровищница! Ага! А откуда ветерок? Может, выход всё-таки имеется?

Увы! Это был не выход. Узенькое окошко, выводящее в сточную канаву. Под ним — стоячая жижа. Довольно вонючая. Вот откуда здесь запашок. Но какой-никакой, а воздух. Значит у нас есть шанс не задохнуться, когда выход законопатят своими потными тушами братья по оружию.

— Медвежонок! Факелы оставь здесь!

— Зачем? — Свартхёвди тоже заглянул за ширму, увидел желтый блеск золота и аж зарычал от вожделения.

— Делай, что сказано!

Я отобрал у него факелы и повтыкал в держатели на стенах. Затем быстро объяснил Стюрмиру его задачу и нырнул под завесу. Скиди и Медвежонок — за мной.

— Давай! — рявкнул я. И Стюрмир освободил проход. И ухватив намеченный сундук, сдвинул его так, чтобы он загораживал грязную тряпку снизу. А сам датчанин встал с другой стороны, спиной к завесе и запустил, откинув крышку, в сундук обе руки.

Что дальше происходило в предбаннике, я не видел, но догадывался. Вся жадная толпа под давлением в несколько атмосфер вплеснулась в сокровищницу. Норманы увидели серебро и заорали так, что мох со стен осыпался. И принялись хватать и прятать…

Тут следует вспомнить об одной маленькой детали: