Шрифт:
Пан Шнядецкий отстранил ее от себя костяным набалдашником трости.
— Все претензии к твоему жидовскому клистирнику, глупая баба, — сказал он, обращаясь к ней на «ты», как он всегда обращался к евреям.
Из слов поляка вдове стало совершенно ясно, что дела совсем плохи и что только молитвы и мольбы, быть может, еще способны смягчить роковой приговор Небес.
Завернувшись в большой темный платок, которые женщины надевают, когда им предстоит быть среди мужчин, она побежала в синагогальный переулок, ворвалась в синагогу, растолкала с материнской настойчивостью молящихся мужчин, припала к резному орн-койдешу и от всего своего изболевшего вдовьего сердца закричала стоящим в нем свиткам Торы.
— Святые Торы, смилуйтесь над моими недужными детьми, — надрывалась она перед свитками, цепляясь за их шелковые и бархатные чехлы, целуя и орошая их слезами, — сжальтесь над горькой вдовой, защитите зеницу ее ока, спасите ее два юных деревца…
Молящиеся, которые сперва милостиво отнеслись к представительнице слабого пола, в горькую минуту ворвавшуюся в святое место, в мужской удел, начали, однако, все больше раздражаться и терять терпение, когда бабьи причитания и молитвы перед открытым орн-койдешем слишком затянулись.
— Ну, ише… тфиле… мафсик… [65] — настаивали они, давая понять, что она уже достаточно попричитала и может теперь идти домой, потому что мешает мужчинам молиться.
Но вдова не позволила выпроводить себя и вцепилась в свитки, которые скособочились на своих тонких точеных ручках, инкрустированных перламутром. Когда вдова наконец закрыла орн-койдеш и задернула паройхес, она прежде всего подошла к штендеру [66] раввина, рядом с омудом, и, раскинув руки в своей темной шали, что сделало ее похожей на черную птицу с распростертыми крыльями, попросила раввина о милости, о заступничестве перед Небесами за ее опасно больных детей.
65
Женщина… молитва… прерываешь… ( ивр.). Мужчины говорят на древнееврейском языке, чтобы не «покидать» пространства молитвы.
66
Легкая конторка, традиционная синагогальная мебель.
— Святой праведник, попросите Бога за горем убитую мать, — завопила она тонким голосом, — спасите меня от моего великого несчастья…
До глубины души тронутый женскими причитаниями, смущаясь тем, что женщина перед всеми назвала его святым праведником, что конечно же звучало насмешкой в ушах ученых мужей, которые не верили в его святость, но больше всего стыдясь своей собственной беспомощности и неспособности сделать что-нибудь для той, которая верит в его силы, раввин пообещал вдове, что он, без обета, будет просить Бога, будет молиться что есть сил, но она пусть идет домой.
— Ну, о, рибойне-шел-ойлем, ов а-рахмим, — пробормотал он на святом языке, чтобы не прерывать молитвы, — ну, о, тфиле бецибер [67] .
Вдова не хотела уходить.
— Прочитайте псалмы за моих ласточек, — требовала она, — просите о милосердии для Шимена и Лейви, сыновей вдовы Эстер-Годес…
Только когда раввин обещал ей, что не перестанет молиться, пока хазан и вся община будут читать псалмы, вдова ушла из синагоги, ломая руки и рыдая.
67
«Владыка вселенной, отец милосердный». Соборная молитва ( ивр.).
Так как причитания перед орн-койдешем и чтение псалмов общиной не подействовали на столь грозные в элуле Небеса и больным становилось все хуже и хуже, вдова пошла на кладбище за местечком, пала на колени перед могилой своего мужа, и горючие слезы из ее черных глаз хлынули на надгробие.
— Беги к Вратам Милосердия, Биньомин, — закричала она в поросшую травой могилу, — ступай к святым праматерям и подыми их ради наших детей [68] .
От могилы мужа она тотчас направилась к могиле старого долинецкого раввина, о котором говорили, что он при жизни был вроде как чудотворцем.
68
Традиционно на умерших смотрят как на ходатаев перед Всевышним, поэтому во время болезни членов семьи ходят на кладбище и просят их о помощи. Эстер-Годес просит передать ее мольбу через праматерей, так как они должны больше сочувствовать материнскому горю.
Когда и это не помогло, она достала из комода полотно, которое приготовила сыновьям на свадебное белье, и отдала его на саваны для бедных, а также заплатила Коплу-шамесу два раза по хай (восемнадцать) [69] грошей, чтобы он дал обоим сыновьям новые имена, одному — Хаим, а другому — Алтер [70] . Копл-шамес очень торжественно нарек Шимена и Лейви новыми именами с бимы; к тому же он по всей форме прочел за каждого из них мишебейрех [71] , в котором перечислил все богоугодные дела и пожертвования госпожи Эстер-Годес.
69
Каждая еврейская буква имеет числовое значение. Сумма числовых значений букв данного слова называется гематрией и широко используется в различных комментаторских, мистических и магических практиках. Буквы «хес» и «юд» образуют слово «хай» — «жизнь». Числовое значение буквы «хес» — 8, буквы «юд» — 10, соответственно гематрия слова «жизнь» — 18, поэтому число 18 — символ жизни. Число 18 было широко представлено в различных еврейских магических практиках.
70
Традиционная магическая практика. Тяжело больному ребенку добавляли новое имя, чтобы его не нашел Ангел Смерти. Как правило, этими «добавочными» именами для мальчиков были имена Хаим и Алтер. Имя Хаим от корня «хай» (жизнь) должно было «придать» больному жизни. Имя Алтер (букв, старик, идиш) должно было «запутать» Ангела Смерти, который послан за жизнью молодого человека.
71
Букв. «Тот, кто благословил…» — название специальной молитвы, произносимой во здравие болящего над свитком Торы во время утреннего богослужения. Эту молитву читают только по заказу родственников больного и перечисляют при этом, сколько заказавший молитву обещал пожертвовать на бедных и общину.
Когда и это не подействовало на рассерженные Небеса, а вызванный снова доктор пан Шнядецкий махнул рукой в знак того, что даже он, великий знаток, тоже не знает, что тут можно сделать, вдова увидела, что у нее нет иного средства, кроме как выпросить прощения у деревенского побродяги Фишла Майданикера за великий позор, на который его выставили ее сыновья, за сердечную обиду, которую они ему причинили. Все соседи, и женщины, и мужчины, толпившиеся в комнате больных, были с ней согласны.
— Только это поможет, Эстер-Годес, — подтверждали они. — Нужно привести Фишла Майданикера к постелям больных, чтобы они попросили у него прощения.