— Никогда не слышала про “Вирджиния Пайлот”, — заявила корреспондентка, оказавшаяся рекламным агентом.

— Люди услышат про “Брюс Каунти Реджистер”, — заверил ее Рубин.

Беатрис, оставшаяся наверху, наконец-то окончательно осознала, что ей предстоит покинуть поместье. Рубин понял это по тому, как она крушила все, что не могла забрать с собой.

Пол был усыпан осколками стекла. Зеркала криво висели на стенах. Окна выглядели так, как будто по ним стреляли из тяжелых орудий.

— Рубин, хватит играть в кошки-мышки. Начинаем играть жестко. Знаешь ли ты, почему нам приходится удирать?

— Потому что если мы не удерем, то попадем в тюрьму, — ответил Рубин. — Нас преследуют отрицательные силы.

— Нам приходится удирать, потому что мы вели себя недостаточно жестко. Мы играли по их правилам, а не по своим. Наша проблема состоит в том, что мы были такими милыми и душевными, а надо было быть жесткими. Теперь все, хватит. Мы приберем к рукам все. Мы приберем к рукам свою собственную страну. И пусть тогда они попробуют осудить нас. Если ты — правитель страны, то ты не можешь нарушить закон. Ты сам создаешь законы.

В комнату вбежал один из любимых телохранителей Беатрис.

— Около ворот стоит что-то. И он не признает ответа “нет”.

— Что значит “что-то”? — спросил Рубин.

— Что значит, он не признает ответа “нет”? — спросила Беатрис.

— Ну, вы же знаете, ворота у нас охраняет Бруно с собаками. И вы ведь знаете, какие они крутые ребята, — сказал телохранитель.

— Знаю, — ответила Беатрис, мило улыбнувшись.

— К ним подошел какой-то парень, а с ним была Сестра. Сестра все показывала на дом и твердила, что вот это и есть то самое место, где живете вы и Беатрис. И все твердила, что это — духовная колыбель человечества.

— Как ее зовут? — спросил Рубин.

— Не знаю, они все на одно лицо. Все они доверчивые и глупые. Вы скажете им любую глупость, а они сами додумаются, как ее применить к себе. Ну, вы же знаете.

— Кого это волнует? — заметила Беатрис.

— Так вот, Бруно сказал им, что вход запрещен, а этот парень отшвырнул собак, как футбольные мячи, так что они пролетели через всю лужайку — разве что не закрутились в полете, а потом сказал Бруно, что и с ним проделает то же самое. Ну, тогда Бруно запаниковал. Я узнал об этом, потому что он нажал кнопку сигнала тревоги, а я сидел в это время в доме и слушал, что происходит на посту у ворот, а Бруно тем временем стал обещать парню сделать все что угодно, только если он попросит об этом вежливо.

— А у этой вторгшейся к нам отрицательной силы были толстые запястья? — поинтересовался Рубин.

— Запястья? Кому какое дело до запястий? — расхохоталась Беатрис. — Что можно сделать запястьями?

— Вы видели все происходящее на мониторе. Были у него толстые запястья?

— Кажется, да, — ответил телохранитель. — Темные глаза. Высокие скулы.

— Отрицательная сила, Беатрис, — сказал Рубин. — Высшая отрицательная сила настигла нас. Я говорил об этом тысячу раз. Если ты являешь собой силу добра, то силы зла нападают на тебя. Чем лучше ты сам, тем яростнее они на тебя нападают. А если ты представляешь высшее добро Вселенной, то тебя настигнет высшее зло.

— Ну, тогда убейте его. В чем проблема? Неужели это так трудно? — возопила Беатрис. — Какие есть причины оставить этого человека в живых? Не слышу причин. Голосуем, кто против? Не вижу рук. — Беатрис огляделась по сторонам, как бы ожидая получить ответ. — Благодарю вас. Пожалуйста, пристрелите нарушителя границы.

— Бруно уже попытался, — ответил телохранитель.

— И? — спросила Беатрис.

— Бруно пролетел даже дальше, чем собаки. И с тех пор перестал шевелиться.

— Бруно никогда толком не умел шевелиться, — заметила Беатрис.

— Я бы мог тебе сказать, что пули его не берут. Мы уже посылали против него вооруженных люден. У мистера Мускаменте тоже было много вооруженных людей, но ему пришлось склонить колени перед этой отрицательной силой. Я следил за передвижениями этого человека через всю Америку. Я видел, на что он способен.

— Мы все упаковали. Поехали, — скомандовала Беатрис.

— Нет. Я хочу прикрыть наше отступление. Я хочу покончить с этим злым человеком прямо сейчас.

— Рубин, мне это в тебе нравится, — заявила Беатрис. — Я выйду через черный ход. Догоняй.

— Нет. Сначала я все устрою, а потом мы уйдем вместе.

— Много тебе нужно на это времени?

— Три секунды. Я был готов к чему-то подобному. В аэропорту Майами пули не смогли остановить этого человека. А поскольку люди становятся его жертвой, то я пришел к заключению, что единственный способ противостоять этой силе, это...

— Делай, Рубин, — оборвала его Беатрис, а телохранителю сказала:

— Если бы не я, он до сих пор переводил бы горы бумаги, марая их своими идиотскими идеями.