Действо, именовавшееся "богослужением" и походившее более на открытое партсобрание или дискотеку пополам с митингом, началось с шумного веселья в просторном зале: на экране бежали строкой слова исполнявшегося под фанеру зонга, напоминавшего по своей мелодике нечто знакомое до боли в печени комсомольско-молодежное, а публика, удобно устроившаяся в креслах, распевала под электрическую гитару слова, именовавшиеся молитвой, и при этом хлопала в такт.

Молитва сия была придумана недавно членом этой "конгрегации" - раскаявшимся в своих грехах крутым мафиози, ухлопанным своим же подельником по цеху работников пера и ствола, и состоявшим не менее активным членом той же "апостольской церкви", каявшимся в свою очередь на публичной исповеди в том, что не замочил своего лучшего дружбана раньше.

Но перед этим Василия Ивановича представили собравшейся на радение братве как стойкого борца с коммунизмом и советским тоталитаризмом. Для православного полковника милиции В. И. Кирпичникова, члена КПСС с 1980 года, не выходившего из неё, несмотря на убедительные просьбы руководства своей богоспасаемой конторы, последовательного и непримиримого врага "перестройки", "демократии" и "реформ", это было новостью.

Вася, как и положено в таких случаях, поднялся, с места, по-военному коротко и четко представился и заверил присутствующих, что для него встреча с братьями по разуму будет, несомненно, весьма познавательной и поучительной. Сидевший рядом с ним бородатый дядя с костылями посмотрел на Василия Ивановича поверх очков как на снежного человека и пару раз хлопнул в железные ладоши. В зале раздался ободрительный смех.

"И откуда в такой благополучной стране могут быть увечные?" - подивился про себя полковник, любивший изображать демократа "первого призыва". Он и не догадывался, что сам тому немало и поспособствовал. Соседом этим оказался бывший пилот "фантома", которого 7 октября 1972 года угораздило пролететь над одним из районов провинции Тхань-хоа во Вьетнаме - аккурат над зенитной батареей легендарного майора Ю.П. Трушечкина.

Состоявший при ней толмачом лейтенант Вася Кирпичников, приноровившийся постепенно к оперативной обстановке во вьетнамских воздусях, схватил верный и праведный "калаш" и открыл заградительный огонь, расстреляв при этом весь рожок. Впрочем, автоматный огонь, за неимением выпущенных уже к тому моменту ракет, вели все батарейцы. И проехавший буквально по их головам "фантом", чадя движками и соря обшивкой, едва дотянул до базы и сел, чудом не взорвавшись, на изрешеченное брюхо.

Пилота летучего "привидения" Хью Портера всего через каких-нибудь полгода поставили-таки на костыли военные медики. Его же напарник - пилот-оператор Роджер Макколлинз - отделался, можно сказать, легким испугом - одним-единственным ранением в ягодицу: весёлому Роджеру всегда везло.

Митинг начался. Первой вышла на трибуну белокурая бестия Кэтрин, громко и чётко доложившая, что после падения коммунизма в России главным врагом Америки становится ислам.

"Такой бы в гестапо служить", - подумал про себя профессор, мысленно проведя обмер и разметку её черепа и отметив неразвитость затылочных долей.

Речь Кэтрин была энергичной, как сама Америка, и резкой, как штыковой удар, и по её окончании зал содрогнулся от рукоплесканий сестер-феминисток. Братья тоже аплодировали, но довольно вяло. Увечный Хью, наслышанный о личных претензиях Кэтрин к исламу и его приверженцам, понимающе заухмылялся и, встретившись взглядом с Василием Ивановичем, заговорщически подмигнул ему.

Кэтрин вторили, чётко и последовательно развивая ее главный и основополагающий тезис, два лощеных джентльмена. Одним из них был несостоявшийся кандидат в "мессии" уфолог Сэм, другим - Джозеф - в прошлом член ЦК компартии Италии, сенатор и безбожник, а ныне профессор политологии и - по совместительству - видный чин в АНБ.

То, что Джозеф, не меняя ни отпечатков пальцев, ни личины, ни даже имени, столь легко и вольно совершал немыслимые эволюции во времени и пространстве, лишний раз убеждало профессора Кирпичникова в призрачности и обманчивости видимого политического мира.

Под занавес выступил выбранный на альтернативной основе путем тайного равного и прямого голосования "апостолов" их духовный драйвер Мартин, обошедший всего на несколько голосов Кэтрин. Первым делом Мартин отчитался перед собравшимися о своей поездке на межрегиональную конференцию пятидесятников, "хлыстов" и анабаптистов в Бразилию и о своем выступлении на ней. После того, как его отчет был в целом одобрен, "духоводитель" перешёл к отправлению возложенных на него служебных обязанностей.

Под дружный хохот зала он рассказал несколько весёлых анекдотов на тему трудности процесса покаяния. Материал проповеди был почерпнут вирджинским Цицероном из своей личной жизни, точнее, из области отношений со своей благоверной супругой Мартой, которую ему ex officio приходилось исповедовать. Поскольку речь зашла о присутствующих, Марта, по американскому обыкновению, оторвала свой роскошный зад от кресла и раскидала свою металло-керамическую улыбку на все четыре стороны.

Судя по многозначительным перемигиваниям присутствующих в зале, вкус "духодрайвера" был весьма позитивно оценен апостольской общественностью.

Радение вступало в новую фазу. Мастер разговорного жанра Мартин вышел на сцену, воздел к потолку руки и в манере циркового шпрехшталмейстера громогласно объявил о начале процедуры стяжания "холи спирита" [2] .

Откуда-то из-под земли зазвучала, заполняя чрево капища, музыка, явно психоделического свойства, и сидящие в зале, закрыв глаза и откинув головы, стали вводить себя в транс, поднимая один за другим правую руку к потолку. Они явно пытались пощупать поток уже гуляющего под потолком "холи спирита" и замкнуть на себя его источник.