Вода протекла совершенно нормально.

Лаура обняла его за плечи, сострадая и обиженному маленькому мальчику, и испытывающему злость юноше, и зрелому мужчине, который старался, но не мог избавиться от ощущаемой им горечи.

— Прости меня.

— За что? Ты ни в чем не виновата.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это. Я ничего не знала.

— Обычно о таком не рассказывают. Кроме Лидии об этом теперь знаешь только ты.

— А Джефф не знает?

Кристиан покачал головой.

Лаура провела рукой по его спине — мышцы были крепкими и упругими. Почти двадцать один год она не прикасалась к нему, но он оставался таким же сильным. Годы пощадили и его лицо. Морщинки в углах глаз только явственнее подчеркивали его характер, а складки у рта говорили о решимости. Его темные волосы, подернутые теперь сединой, были густыми, жесткими и длинными.

Двадцать один год назад она считала его неотразимым. Теперь он стал еще более неотразимым.

— Жаль, что Джефф не знает об этом, — тихо проговорила она.

— Почему? — посмотрел на нее Кристиан сверху вниз.

— Возможно, он был бы добрее.

— Он и так был слишком добр, — заметил Кристиан, странно улыбаясь и посмотрев на губы Лауры. — Он позволял мне видеться с тобой.

Сердце у Лауры екнуло. Она пыталась понять, действительно ли он имел в виду то, о чем она подумала, как вдруг задняя дверь распахнулась и вбежала Дебра. Увидев их, она резко остановилась.

— Привет, девочка, — промолвила Лаура. Она сняла руку со спины Кристиана и повернулась к Дебре, но, прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Дебра кинулась в прихожую. — Все в порядке? — крикнула ей вслед Лаура и, не получив ответа, встревоженно посмотрела на Кристиана: — По-моему, лучше мне пойти к ней.

Он легко прикоснулся к ее щеке тыльной стороной ладони, отпуская ее к дочери.

Как только Лаура приблизилась к двери в комнату Дебры, та тут же набросилась на нее.

— Что это ты делаешь? — свирепо поинтересовалась она, настолько напоминая Мадди, что Лаура испуганно моргнула.

— Прости?

— Что это вы с ним там делаете?

— С Кристианом? — отшатнулась Лаура.

— А что, ты еще с кем-нибудь проводишь по двадцать четыре часа в сутки за последние две недели? Если бы сюда зашел кто-нибудь посторонний, он мог бы принять его за твоего мужа. Правда, мам, это отвратительно. Папа неизвестно где, в беде, а ты кокетничаешь с его братом.

— Я не кокетничаю с Кристианом, — изумленно вымолвила Лаура.

— А мне кажется, кокетничаешь. И я говорю не только о сегодняшнем дне. Вы каждый вечер воркуете в кабинете. Интересно, что здесь происходит в мое отсутствие.

— Ничего не происходит, — оправдываясь, произнесла Лаура и сама не поверила собственным ушам. Дебра была ее дочерью, а не матерью. Даже от Мадди Лаура не потерпела бы такого. — А даже если бы и происходило, то это не твое дело, — вспылила она.

— Нет, мое. Ты замужем за моим отцом.

— Твой отец бросил меня. Он оставил меня без денег, без источника дохода, даже не задумываясь над тем, что здесь творится. Единственное, что он оставил, — это кипу грязного белья той жизни, которую он вел у меня за спиной.

Но эти аргументы не могли остудить ярости Дебры.

— И все равно, он твой муж, — мотнула она подбородком, — а этот — твой деверь.

— Это верно. Он мой деверь. Он — член семьи и именно поэтому находится в нашем доме. Он здесь, потому что его волнуют дела брата, волнует положение семьи брата, и хочешь ты этого или нет, он беспокоится и обо мне.

— О да, он беспокоится. Его очень волнует, удастся ли ему провернуть это.

— Что провернуть?

— Украсть жену у своего брата, — сверкнула глазами Дебра. — У тебя с ним роман?

— Конечно же нет, — в ярости воскликнула Лаура.

— Но ты вполне готова к нему. Я это вижу. Ты с ним проводишь больше времени, чем когда-либо проводила с папой.

— Потому что Кристиан находится здесь. Он не сидит в офисе, зарывшись с головой в бумаги, не проводит встреч с клиентами и не работает за компьютером в кабинете.