Воэн.

Она была в форме. У нее за спиной Ричер увидел припаркованный патрульный автомобиль. Воэн смотрела на Ричера, не скрывая любопытства. Не такое уж редкое явление. «Посмотри на себя. Что ты видишь?» Он был впечатляющим мезоморфом, [19] его тело состояло из одних костей, сухожилий и мускулов. Но стоило ему снять рубашку, как большинство людей видели только шрамы. У него была дюжина небольших шрамов от режущих предметов, углубление с левой стороны груди от пули 38-го калибра и жутковатая паутина белых полос в правой части живота — следы от семидесяти неровных крестообразных стежков, наложенных в передвижном армейском госпитале. Сувениры, оставшиеся в первом случае от детской драки, во втором — от психопата с маленьким револьвером, а в третьем — от шрапнели после взрыва бомбы. Ричер выжил — детские травмы всегда переносятся легко, пуля имела слишком слабый пороховой заряд, а шрапнель состояла из осколков чужих костей, а не раскаленных добела кусков металла. Он был удачливым человеком, и его удача разрисовала все его тело весьма причудливым орнаментом.

Уродливо, но завораживает.

Воэн перевела взгляд на лицо Ричера.

— Плохие новости, — сказала она. — Я побывала в библиотеке.

— Ты находишь плохие новости в библиотеках?

— Я посмотрела кое-какие книги и воспользовалась их компьютером.

— И что?

— Трихлороэтилен сокращенно называют ТХЭ. Он используется для очистки металла.

— Я знаю.

— Он очень опасен. Приводит к заболеванию раком. Раком груди, простаты и всех других видов. А также к проблемам с сердцем. Негативно влияет на нервную систему, является причиной инсультов, болезней печени и даже диабета. Управление по охране окружающей среды утверждает, что безопасной является концентрация, не превышающая пяти частей на миллиард. В некоторых местах эта норма нарушается в двадцать или тридцать раз.

— Где, к примеру?

— Был случай в Теннесси.

— Далеко.

— Все очень серьезно, Ричер.

— Люди слишком много тревожатся.

— Это не шутка.

Ричер кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — А Тарман использует пять тысяч галлонов зараз.

— И мы пьем грунтовые воды.

— Ты пьешь воду из бутылок.

— Многие люди берут воду из-под крана.

— Завод находится в двадцати милях от Хоупа. Вокруг полно песка. Происходит естественная фильтрация.

— И все же это вызывает тревогу.

Ричер кивнул.

— Можешь мне не говорить. Я выпил в Диспейре две чашки кофе: одну в ресторане и одну в доме судьи.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да. И жители Хоупа выглядят нормально.

— Пока.

Она замолчала.

— Что еще? — спросил Ричер.

— Мария исчезла. Я нигде не могу ее найти. Новая девушка.

Воэн осталась стоять в дверном проеме, а Ричер взял свою одежду и ушел в ванную комнату.

— Где ты ее искала? — крикнул он оттуда.

— Повсюду, — ответила Воэн. — Ее нет ни в мотеле, ни в кафе, ни в библиотеке, ни в магазинах, а больше здесь некуда пойти.

— Ты говорила с администратором мотеля?

— Еще нет.

— Именно к ней я бы обратился в первую очередь. Она все знает.

Он вышел из ванной комнаты, застегивая рубашку. Ее уже пора было выбрасывать, а петли все еще оставались слишком тугими. Ричер провел рукой по волосам и проверил карманы.

— Пойдем, — сказал он.

Администратор сидела в своем офисе на высоком стуле за стойкой, что-то подсчитывала на калькуляторе и записывала в регистрационный журнал. Однако она не сумела сообщить им ничего нового. Мария ушла из номера еще до семи утра, одетая как и прежде, с одной лишь сумкой в руках.

— Она позавтракала до семи, — сказал Ричер. — Мне сообщила официантка в кафе.

Администратор добавила, что Мария не возвращалась. Больше она ничего не знала. Воэн попросила ее открыть номер Марии, и та сразу же протянула ей общий ключ. Без колебаний и вопросов относительно ордера на обыск.

«Маленькие города, — подумал Ричер. — Полиции здесь работать легче. Почти так же, как в армии».

Комната Марии оказалась точно такой же, как у Ричера, только в ней было немного больше вещей. Запасные джинсы аккуратно висели в шкафу. На полочке лежали пара простых трусиков, один лифчик, одна чистая футболка, все аккуратно сложено в стопку. На дне шкафа обнаружился пустой чемодан. Маленький, унылый и старый. Синего цвета, из фибролита, с продавленной крышкой, как будто на нем много лет стояло что-то тяжелое.

В ванной комнате на полочке над раковиной лежала белая виниловая сумочка для туалетных принадлежностей с неправдоподобно розовыми маргаритками. Она оказалась пустой, но во время путешествия явно была плотно набита. Ее содержимое было выложено возле сумочки в длинный ряд. Мыло, шампуни, лосьоны, притирания, бальзамы и кремы всех видов.

Ничего личного. Очевидно, все находилось в сумке, которую Мария унесла с собой.

— Короткая поездка, — сказала Воэн. — Она собиралась сразу вернуться.