Причем жужжало не в ушах, а именно в голове! Сначала едва слышно, потом все сильнее и сильнее. Ренд даже на мгновение задумался – может, это и есть возбуждающее действие гуараны?

Жужжание все усиливалось, и Доял внезапно ослеп, все еще чувствуя на языке сладость леденца. Пошатнувшись, он шагнул вперед и внезапно рухнул ничком посреди пешеходного перехода.

Через несколько секунд светофор переключился, и фаланга нетерпеливых автомобилей рванулась вперед, разъяренно сигналя Доялу Т. Ренду, чтобы тот поднял свою ленивую задницу и поскорее убрался с перекрестка.

Однако лежавший и не думал подниматься, и машины стали одна за другой объезжать его неподвижное тело. Сначала очень осторожно, потом, по мере того как сзади напирали другие, довольно небрежно, чуть не наезжая на безвольно раскинутые руки и ноги.

Гудки разъяренных автомобилей привлекли внимание регулировщика Энди Фанкхаузера. Свирепо свистя в полицейский свисток, он поспешил к месту происшествия.

Офицер Фанкхаузер чуть было не наступил на тело Дояла Т. Ренда, выронив при этом изо рта свисток. Размахивая руками – указывая водителям, как следует объезжать место происшествия, – он в то же время вызвал по рации машину «Скорой помощи».

Через несколько минут на перекрестке появилась машина с красным крестом, оттуда выскочили двое в белых халатах.

– Я его не трогал, – бросил офицер Фанкхаузер, не спуская глаз с нетерпеливо и злобно гудевших автомобилей.

– Пьяный?

– Возможно, диабетическая кома.

Один из медиков опустился на колени.

– Эй, дружище, ты меня слышишь?

Поскольку лежавший ничком человек ничего не ответил, медики его перевернули.

По-прежнему не спуская глаз с одичавшего автомобильного стада и едва сдерживая напор этих механических зверей, Фанкхаузер вдруг услышал, как один из медиков выдохнул:

– Ого!

Энди еще ни разу не приходилось слышать ничего подобного от врачей «Скорой помощи». Уж эти-то навидались в жизни всякого, чем их там удивишь? Фанкхаузер, ничуть не заинтересовавшись, бросил взгляд на лежавшее рядом человеческое тело.

И тотчас вздрогнул, будто его ударили хлыстом.

Жертву перевернули на спину, и теперь прямо ему в лицо светило яркое апрельское солнце, что в Нью-Йорке бывает очень редко. На месте глаз у несчастного зияли ярко-красные отверстия. Ни крови, ни глазных яблок – ничего! Просто красные глазницы, в которых по замыслу природы должны были находиться человеческие глаза.

– Господи, где же его глаза? – растерянно пробормотал один из медиков.

И тут рот мертвеца – а в том, что этот человек мертв, не оставалось никаких сомнений – открылся, и все присутствовавшие с изумлением увидели, что во рту у него не оказалось ни языка, ни каких-либо других органов.

– Смахивает на убийство, – пробормотал, заикаясь, другой медик.

– Черт побери! – воскликнул Фанкхаузер, поняв, что теперь ему придется вызывать полицию и санитарную машину для перевозки трупа в морг, а сдерживать напор гудящих монстров при помощи одного лишь свистка и поднятых рук становилось все труднее и труднее.

– Наверное, бандитская разборка, – высказал свое предположение Энди, когда на месте происшествия появились детективы из отдела убийств.

– С чего вы взяли? – спросил один из них, аф-роамериканец, в то время как второй, белый, склонился над трупом.

– Парню вырезали глаза и язык! Какие еще нужны доказательства?

Детектив недоверчиво хмыкнул:

– Это домыслы, а мы обычно опираемся на факты.

– Разве не факт, что у бедняги нет ни глаз, ни языка? Не растаяли же они от жары сами собой!

– Факт, да не тот, – буркнул детектив и, обернувшись к напарнику, спросил: – Гарри, что там у тебя?

– Надо поскорее сфотографировать парня в разных ракурсах и убрать его с дороги, пока нас всех не передавили!

На это ушло целых полчаса. Тело жертвы тщательно сфотографировали, а контур обвели специальной устойчивой к стиранию краской, чтобы автомобильные шины его не повредили. Санитары машины судебно-медицинской экспертизы уложили труп на носилки и двинулись к фургону. Стоило им попытаться сунуть носилки в фургон, как безглазая голова дернулась, и из левого уха тотчас потекла какая-то розовато-серая вязкая масса, в которой бывалые полицейские сразу узнали мозговое вещество.

– О Господи!...

Носилки тут же снова поставили на землю. Вокруг собрались все присутствовавшие на месте происшествия.

– Но мозги не бывают такими жидкими, разве не так? – пробормотал Фанкхаузер.

– Интересно, как давно умер этот бедолага? – вслух поинтересовался один из медиков.

На ощупь труп был еще теплым: видимо, с момента смерти прошло не более часа.

– Да, мозги не бывают такими жидкими, – задумчиво повторил один из детективов.

Собравшиеся молча разглядывали вытекавшую из уха жертвы розовато-серую, похожую на густой заварной крем массу.