Резко изменив курс, мальчишки побежали к этой, последней, укрепленной позиции. Позади них, в парке, раз за разом вспыхивало и гасло светло-оранжевое пламя – и секунды спустя спрессованный воздух больно бил Борьку по ушам. Хотя он не видел, откуда стреляют, снаряды или ракеты падали точно в скопления Чужих. Пламя их взрывов быстро гасло, и высоко в небо поднимались розовато-черные дымные грибы, тут же сносимые ветром, – только огонь артиллерии позволил немногочисленным отступавшим уцелеть. Отступать дальше они, правда, не могли.

Запаса энергии в генераторах должно было хватить на пять суток. Поскольку они работали, в общем, независимо друг от друга, за пробитым силовым полем удалось поставить новое, но дальше эта игра продолжаться не могла. Силовые поля такого класса могли формироваться лишь в отдалении от источника, в довольно узкой полосе, и на третий слой резерва мощности уже не хватило бы. Пробив поле хотя бы в одном месте, Чужие быстро доберутся до всех генераторов… и Борька гадал, дотянет ли хоть один из них до исчерпания ресурса.

Осмотревшись напоследок, они вошли в замкнутый стенами двор. Передняя его часть, залитая асфальтом, была голой и пустой. Заднюю занимал уютный сквер, за ним высилось белое здание штаба, в стене которого чернели открытые окна. Там не осталось ни одной живой души: все, кто мог, уже ушли под землю.

Середину двора занимал пятнадцатиметровый, со срезанными углами, квадрат, сложенный из серых стальных плит. В его центре был второй квадрат, такой же формы, но меньше, всего метров шесть. Он сиял мертвенным синим огнем, словно подпирая призрачно-жидкий, тускло светящийся столб, упиравшайся в мутно-черное небо, – это и была проекционная матрица силового генератора, цилиндрический массив которого уходил еще на тридцать метров под землю.

Кто-то из офицеров открыл толстый стальной люк на внутренней стороне стены и потянул за рубильник. Борька сразу ощутил и звук, и вибрацию мощных моторов. Коробчатые сварные ворота начали неторопливо сходиться и сомкнулись с ударом, от которого раскатилось эхо. Теперь им оставалось только ждать последнего, решающего штурма.

– Приготовиться! – крикнул майор Иванищев, поднимая руку в ребристой броне.

Майор командовал только что подошедшими на помощь гарнизону штаба солдатами. Но разогнать поучаствовавших в бою мальчишек обратно по бункерам просто не представлялось возможным – они успели обзавестись и оружием, и броней, кто со складов, кто трофейной, и к младшим, женщинам и девчонкам возвращаться не собирались даже под угрозой смерти.

Возня под воротами штаба затихла – было ясно, что Чужие заложили заряд. Борька надвинул на глаза защитный козырек шлема и прижал к плечу приклад тяжелой автоматической винтовки. Взрыв раздался почти сразу. Земля ударила его по ногам, спрессованный воздух толкнул в грудь. Лишь наушники шлема спасли его барабанные перепонки. Одну створку сорвало с петель, и она, крутясь, влетела во двор, вспыхнув в столбе силового поля. Вторая распахнулась настежь. В воздухе клубились дым и пыль, но тепловизору в прицеле это не мешало.

Из зияющей бреши хлынул поток Чужих. Они больше не казались однородными, как издалека, а были всех видов и форм – черные, дымчатые, глянцево-серые, одни крохотные, другие – в полтора раза выше человека. Оказалось, что это не только сторки, но и масса рабов и наемников разных рас – сторки лишь вели их. Именно вели, не подгоняли, как этого вроде бы можно было ожидать. Уже хорошо были видны блики на масках, наплечники офицеров и – знамя. Выглядело оно не смешно, хотя, казалось бы, что в нем в таком-то бою, не Средневековье же?! Но золотой крылатый зверь на черном полотнище словно готов был вцепиться когтями в самое сердце Борьки…

В то же мгновение двор опоясали вспышки – все стрелки одновременно открыли огонь. Борька тоже прицелился и нажал на спуск, выпуская весь магазин в одной длинной очереди. Оружие яростно било в плечо, целиться было тяжело – да это и не требовалось. Промазать по палившему в ответ живому месиву было просто невозможно.

Чужие взрывались, разлетались багровыми облачками от ударов тромблонов, падали под пулями, но по бьющимся в агонии телам исступленно лезли новые. Их становилось все больше и больше, даже сквозь грохот, рев и свист пальбы уже стало слышно, как яростно орут офицеры-сторки, с невероятным, презрительным бесстрашием снова и снова возглавлявшие эту атаку. Из бреши тек сплошной живой поток… и Борька понял, что у них просто не хватает огневой мощи, чтобы справиться с ним.

Он быстро сменил позицию, спасаясь от кромсающих деревья лучей, потом еще раз и еще. Воздух вокруг почернел от дыма. Весь двор был залит кровью и покрыт мертвыми и издыхающими Чужими, но живых было еще больше. Они стреляли уже в проекционную матрицу и в плиты покрытия, пытаясь подорвать генератор – пока что тщетно, но…

У Борьки отказало оружие – он стрелял слишком долго и слишком часто, ствол «поплыл». Бросив его, он сорвал с пояса термическую гранату, выдернул кольцо и швырнул ее в Чужих. Вслед за ней полетели и другие гранаты – почти у всех стрелков, что еще оставались в живых, тоже вышло из строя стрелковое оружие. Двор зарябил ослепительными вспышками и окончательно утонул в непроглядном дыму, клубах пыли, огне.