…Земляне взяли «рикшу» – экипаж, который тянул жутковатого вида монстрик с четырьмя ногами, парой гибких рук и длиннющими сомячьими усами на плоской голове. Монстрики эти были одновременно и тягловой силой, и хозяевами экипажей, которые таскали с бешеной скоростью. Димка знал, что это церриты, местные жители – несчастный народец, давно утерявший и власть на планете, и даже самоидентификацию и переключившийся на обслуживание посетителей их «шарика» – посетителей любого пошиба, от чиновников разных правительств до уголовников. Но вот «рикшу» он увидел тут впервые и возмутился – как это можно ездить на разумных существах?! Иван Сергеевич серьезно объяснил сыну, что, отказываясь от рикш, он, во-первых, тратит время миссии – а во-вторых, лишает этих самых церритов заработка. Димка понял правоту отца, но не принял ее и каждый раз в рикше сидел угрюмо и тихо. А в выпадавшие свободные часы старался посетить побольше местных исторических памятников. Мальчика ужасало и вызывало жалость то, что он видел, – обломки истории целого народа, осколки надежд, обрывки веры… До этого не было дела подавляющему большинству самих церритов. Все, сколь-либо представлявшее материальную ценность, вывезли с планеты соседи – остались руины. Скиутты же церритов просто имели в виду, они презирали все расы, которые не могли себя защитить, – презирали незлобно, но и помогать не собирались. Димка хорошо запомнил, с каким недоверием немногочисленные хранители этих остатков истории планеты убеждались в том, что инопланетянин пришел не увозить что-то и не делать «снимки на фоне», а просто постоять и расспросить – тихо и с уважением. Они сами привыкли к тому, что не стоят уважения. Но это была ложь! Ложь…

…Димка хмуро повозился на сиденье и вздохнул. Покосился на отца. Тот сидел прямо, глядя точно перед собой. Да, отцу было о чем беспокоиться – предстояла встреча со сторками. Важнейшая встреча. Мальчишка видел записи отца и знал, о чем – короткая схемка:

Если честно, Димка немного подозрительно относился к этим ребятам и девчонкам – пленным у сторков. Ну ладно, ну пусть младшие, что они соображают… А старшие?! Как можно было попадать в плен?! Последнюю пулю – себе! Гранату под ноги, полевку под ребра! Да хоть в камни головой, но только не плен – себя в плену Димка не мог и представить… Однако, конечно, своих надо было выручать. Как угодно. К счастью, выход был – и дело решалось сегодня…

…На землян уставились сразу, как только они вышли возле хэлэ – сторкадского кафе, построенного тут в чисто сторкадском же стиле (высокие двойные коньки, резьба, низко спускающиеся края крыши…) и служившего местом, где сторки отдыхали, встречались и прочее. Дикое это было ощущение. Шла война. Люди и сторки убивали друг друга. А сейчас Димка прошел мимо сторков, стояших возле дверей, и окаменел спиной: выстрелят. Но не выстрелили, конечно. Ведь и сторки приходили в земное кафе – настороженные, негнущиеся…

В кафе было шумно. Сторки вовсе не были шумным народом, наоборот скорей, но – только до тех пор, пока не употребляли как следует ширр, что-то вроде земного кумыса, только с градусами посильней. Димка эту штуку пробовал, если честно – она не оставляла похмелья и скорее была полезной для здоровья, но расслабляла не на шутку. На землян обратили внимание сразу все – десятки зеленых глаз (были и несколько пар сероватых) уставились на вошедших откровенно враждебно. Кто-то даже начал подниматься, но хозяин заведения (по сведениям землян – в ранге генерал-полковника, если по-земному) коротко что-то сказал – и стало как прежде. Земляне как бы начисто выключились из сферы внимания – Димка подумал, что мог бы тут сплясать вприсядку, и сторки смотрели бы сквозь него, не больше.

Следом за отцом он прошел к отдельному столику – в углу справа от стойки. Навстречу поднялся молодой офицер в пышном парадном мундире, разительно отличавшемся от рабочей формы землян, на которой не было даже знаков различия, подождал, пока сядет Иван Сергеевич. Видимо, они с отцом были знакомы, потому что Макаров-старший даже не счел нужным представлять сторка, а вот сына – кивком разрешив сесть и тому – отрекомендовал на сторкадском:

– Мой сын Дмитрий. Ксенолог.

– Не доверяете нам? – сторк говорил по-русски.

Иван Сергеевич усмехнулся:

– Несколько нелепо. Так и будем говорить каждый на чужом языке, чтобы показать: я его знаю, да?

Сторк тоже улыбнулся и перешел на зелтроник:

– Да, нелепо. Но ксенолога могли бы не брать – мы очень похожи. Едва ли наша психология таит такие уж загадки.

– Думаю – таит, если учесть, где вы содержите наших детей, – жестко ответил полковник на том же языке.

Димка не сводил со сторка глаз. Это было снова и снова странно – вот так смотреть в лицо врага.

Сторк не смутился. Налил себе розоватой воды – фруктовой, жестом предложил землянам; Макаров-старший кивнул, наполнились еще два бокала. Только после этого сторк иронично спросил:

– Но ведь и наших детей вы – как это у вас говорится? – должно быть, не кормили плюшками?

– Почему? Кормили, – ответил полковник. – Видите ли, по решению Большого Круга ваши дети содержатся в скаутском лагере на озере Уиндемир на Британских островах. Там похоже на Сторкад. Те, кому, по нашему счету, не исполнилось семи лет, – с матерями. Кажется, на полдник там бывают и плюшки.

Сторк был поражен. И не смог этого скрыть. Он даже чуть нагнулся через стол, рассматривая землянина. Димка от удовольствия ощутил дикий позыв поерзать на месте, но не двинул даже бровью.

– Но почему?! – не выдержал наконец сторк.

– Да потому что они – дети, – пояснил Иван Сергеевич даже с каким-то сожалением. – Даже те, кто стрелял в нас. Они – дети.

За большим столом у дальней стены что-то заорали на древнем языке. Сторки, вскакивая один за другим, вскидывали, расплескивая ширр, стилизованные под старинные рога бокалы, присоединялись к крику, угрожающему и мощному. Димка вспомнил, как смотрел сторкадский фильм «Стража Острова» – вот с таким ревом сотня за сотней пикировали на побережье вражеского острова всадники в бронзе и коже на крылатых пронзительно орущих зверях – и вой зверей смешивался с кличем всадников… Хороший был фильм. Интересный… У землян тоже такие были – Димка помнил, например, «Щит Олегов»: вылетающие на прибрежный песок широкие груди лодей, прыгающие через крутые борта ревущие воины с топорами, в алых плащах, как в живом пламени…