Следующим шагом стала разработка бортовой станции «Гнейс-5».

По отзыву ГК НИИ ВВС, «Гнейс-5» по своим тактико-техническим параметрам не уступала английской бортовой РЛС аналогичного назначения, а по дальности действия и радиусу мертвой зоны даже превосходила ее.

К освоению радиолокационной техники ОКБ А. Н. Туполева приступило в 1944 году. Прежде всего решено было установить опытные отечественные РЛС типа ПНБ-4 и «Гнейс-5» на два серийных самолета Ту-2 с одновременным усилением их пушечного вооружения.

Одновременно в ОКБ для руководства основных подразделений был организован цикл лекций по новой радиолокационной технике. Туполев в 1944 году обратился к члену-корреспонденту, а позднее академику А. И. Бергу [52] , возглавлявшему работы по радиолокации и занимавшему пост заместителя председателя совета по радиолокации (председателем был кандидат, а в послевоенные годы член Политбюро Г. М. Маленков), со следующей просьбой по телефону:

«Аксель Иванович, как бы организовать для нас цикл лекций по вашему хозяйству? Говорите, буду ли я сам посещать их? Обязательно и всенепременно. Мало того, что буду, вот постигну ваше ремесло, и тогда жизнь ваша значительно усквернится. Буду надоедать и приставать, чтобы делали получше, побыстрее и попроще».

Туполев действительно оказался одним из самых ревностных учеников и регулярно посещал названные лекции. Достаточно быстро вник в суть дела и начал «со вновь обретенным знанием дела» «давить» на разработчиков, требуя усовершенствования и оптимизации новой техники, решения новых задач.

Надо заметить, что А. Н. Туполева с А. И. Бергом всегда связывало чувство глубокой симпатии. Андрей Николаевич с большим уважением и вниманием относился к «хитрому берговскому хозяйству», с самим Акселем Ивановичем поддерживал теплые дружеские отношения, остававшиеся такими до конца жизни Андрея Николаевича. Устойчивой привычкой в их отношениях стал тонкий и точный «самостоятельно намытый» юмор, ценителями и творцами которого они оба были. Не раз академики обменивались остротами, к сожалению, забытыми ныне. Аксель Иванович бывал на испытаниях туполевских машин, с восхищением отзывался о достигнутых в авиастроении результатах. В. М. Вуль вспоминал, что и Андрей Николаевич в конце 1940-х годов заезжал в 108-й институт (позднее ЦНИРТИ) к Бергу, на Новую Басманную, благо тот был недалеко. Возможно, что и выбор здания 108-го института, carte blanche,данного Сталиным, состоялся благодаря близости к туполевской «фирме».

Там же, в 108-м институте, А. Н. Туполеву был представлен еще довольно молодой, 36-летний радиоинженер, заведующий лабораторией № 13 Александр Андреевич Расплетин [53] , разработавший радиолокационную станцию «Тон-2», обеспечивавшую предупреждение экипажа бомбардировщика при атаке с задней полусферы. Станция «Тон-2» устанавливалась на опытных образцах Ту-2, но в серию не пошла — летчики, летавшие «по зрячему», посчитали ее надуманной, а «ночников» не удовлетворяла невысокая дальность пеленгации и значительный вес станции.

Андрей Николаевич, со свойственной ему проницательностью, сразу для себя отметил этого человека, назвал его «земляком», что было отчасти правдой: родились-то они строго к северу от Москвы. В конце 1940-х годов их связывала работа над системой ПВО «Беркут» — предполагалось, что зенитные ракеты будут наводиться с земли, а запускаться с Ту-4. Впоследствии, уже когда Александр Андреевич стал генеральным конструктором, разработчиком зенитно-ракетных комплексов, их связывали самые теплые дружеские отношения. Нередко Андрей Николаевич, на правах старшего по возрасту, брал на себя роль некоего «ворчливого ментора», выговаривая Александру Андреевичу за его пристрастие к курению, а порой и к рюмке. Бывая на испытательных стрельбах расплетинских комплексов, Туполев не раз искренне поражался: ведь их возможности изумляли любого, самого взыскательного современника.

Расплетин был очень интересным человеком. Незаурядна и его личная судьба, а плоды его вдохновенного труда, выразившиеся в создании сложнейших инженерных систем ПВО, многократно апробированных и намного опередивших свое время, исключительны.

Уроженец Рыбинска, родившийся в купеческой семье, он еще в юности увлекся радиолюбительством и в 1926 году стал, по собственному признанию, «одним из первых советских коротковолновиков». Позднее, в Ленинграде, он окончил Электрослаботочный техникум и вечернее отделение ЛЭТИ — Ленинградского электротехнического института, где работал и учился под руководством будущего академика А. Л. Минца. С начала 1930-х годов он активно работает над новым средством связи — телевидением. В 1939 году, вместе с Н. Ф. Курчевым и Е. Е. Фридбергом, он разработал и изготовил небольшую партию (около двухсот штук) настольных телевизоров с диаметром экрана 17 сантиметров — 17ТН-3.

Война застала Расплетина в Ленинграде. Он работает на строительстве оборонительных рубежей, а с октября 1941-го по собственной инициативе организует производство раций для фронта. Силами сотрудников НИИ-9, где работал тогда Расплетин, было собрано более двухсот радиостанций.

В декабре 1941 года, когда в блокадном Ленинграде начался жестокий голод, умерла мать Александра Андреевича — Мария Ивановна, а через несколько дней — жена Ольга.

В конце февраля 1942 года чудом выжившего Расплетина вместе с другими сотрудниками эвакуировали на «большую землю».

В эвакуации Расплетин работает над телевизионной системой наведения истребителей на цель — РД-1, в составе 108-го института, куда он был переведен А. И. Бергом при его организации — над радиолокационной станцией «Тон» для защиты хвоста самолета. После войны — над созданием радиолокационной станции СНАР-1 для обнаружения наземных и надводных целей, принятой на вооружение.

В августе 1950 года он был переведен во вновь созданное КБ-1 (впоследствии НПО «Алмаз», «Алмаз-Антей»), где, начиная с должности заместителя главного конструктора и до генерального, неустанно и успешно работал над созданием новых систем противовоздушной обороны. Под руководством Расплетина были созданы комплексы ПВО, способные сбить любую воздушную цель на высотах от 50 метров до 25 километров, на удалении до 240 километров. С принятием на вооружение 75-го комплекса прекратились шпионские полеты над территорией СССР. Во время войны во Вьетнаме ракетчиками были сбиты более двухсот американских самолетов, в том числе несколько десятков Б-52.