— Добро пожаловать домой, сестренка.

Было море слез, расспросов, тостов и объятий и опять море слез, когда леди Дженнифер и Кэмден вернулись с прогулки и присоединились к торжеству. Даже юный Чарли и Парфе, теперь в одной из шляпок Харриет, получили по глотку шампанского. Однако пес, вместо того чтобы радоваться, с грустью смотрел на пустое блюдо для конфет.

Прежде чем окончательно отдаться веселью, Куини убедилась, что никто не собирается обвинять в сокрытии важных сведений Хеллен или, хуже того, мистера Брауна. Обоих немедленно простили. Джек заявил, что купит для молодоженов дом рядом со школой. От счастья они с Алексом готовы были подарить им целый замок: клятва отцу выполнена, сестра вернулась домой. Они теперь не спустят с нее глаз, поклялись братья, даже на свадьбе ее подруги, если их пригласят.

— А что с нашей свадьбой? — поинтересовался Гарри.

— Разумеется, она пройдет здесь, — твердо сказала Элеонора, — ведь я не могу путешествовать.

Алекс нахмурился:

— Не спешите. У меня никто еще не просил руки сестры.

А Джек прибавил:

— Я склонен омрачить твои надежды, Хэркинг. За вольности с моей маленькой сестрой.

Алекс вынул изо рта сына, которого держал на руках, часы, не дав малышу доиграть.

— При всем моем уважении, Хэркинг, я не совсем уверен, что ты подходишь для леди Шарлотты Эндикотт. Твои перспективы не так уж привлекательны, а репутация твоей семьи и того меньше. Хотя мы тебя знаем как серьезного, здравомыслящего парня, вести из Лондона и светская хроника свидетельствуют, что в последнее время ты ведешь себя довольно вызывающе. Наша сестра — завидная наследница. Я должен поговорить с адвокатами, чтобы уточнить размер состояния, оставленного ей матерью, поскольку оно было вложено в прибыльное дело и с тех пор многократно увеличилось. От бабушки с дедушкой Лотти унаследовала поместье Амбо, и я позаботился, чтобы оно приносило хороший доход. Кроме того, есть деньги, предназначенные для выплаты вознаграждения.

Рорк взял еще бокал, понимая, что ему, возможно, больше не придется никогда отведать столь дорогого вина, так как он не сделал ничего для возвращения пропавшей наследницы.

Хеллен и Браун слишком радовались обещанному дому, чтобы думать о деньгах, а миссис Петтигру — что рухнула надежда их получить.

— Может, ты думаешь, что имеешь право на вознаграждение, Хэркинг?

— Разумеется, нет. Куини, мадам Лекарт, приехала домой сама.

— Вы думаете, я приму от вас деньги после всего, что я рассказала? — ужаснулась Куини. — Передайте их новой школе или приюту, где в них так нуждаются дети. Я не возьму ни пенса.

Братья обменялись удовлетворенными взглядами. Их сестра не только умна и красива, но также горда и великодушна, истинная Эндикотт. Извинившись, Алекс передал сына Джеку, его дяде, и куда-то вышел.

Пока они ждали, леди Кард описывала Куини ее собственность, а Джек и Гарри пристально смотрели друг на друга поверх головы малыша.

Граф вернулся с маленькой шкатулкой и, открыв ее, высыпал содержимое на колени сестры. Кольца, ожерелья, броши, жемчуга, бриллианты и рубины сверкали на ее черной юбке.

— Драгоценности принадлежали Лизбет, твоей матери. Моя Элеонора взяла из них только то, что требовало починки, невеста Джека выбирала из личной коллекции нашей матери. Это тоже часть твоего наследства. Когда тебя представят ко двору, все завидные женихи Лондона будут у твоих ног. Из-за твоей красоты, а не только из-за богатства и связей. Поэтому тебе нет необходимости торопиться с замужеством. Более того, мы только что нашли тебя, и мне ненавистна мысль так быстро с тобой расставаться.

— Алекс, — вмешалась любимая жена графа, — перестань быть таким чопорным. По всему видно, что они любят друг друга.

Алекс вопросительно поднял брови и взглянул на сестру. Джек презрительно фыркнул.

Куини смотрела на братьев: на графа, такого уверенного в своей значимости и власти; на Джека, такого энергичного и смелого. Затем посмотрела на их жен: красивую, несмотря на беременность, кузину Элеонору, очаровательную Эллисон, бывшую учительницу, благодаря которой она чувствовала себя не такой чужой среди аристократов. Все они — ее родственники — хотели дать ей богатство, владения, свое прославленное имя, место в обществе, связи, о которых она даже не мечтала. Они действительно ее приняли.

Но она уже не ребенок, нуждающийся в помощи и опеке. Она независимая женщина и сама твердо знает, чего хочет.

— Простите меня, милорд, — сказала она. — Алекс, Джек, миледи, я ценю вашу щедрость и добрые намерения, но я не нуждаюсь в драгоценностях, загородных домах, счетах в банках. И я до смерти боюсь представления ко двору. Позвольте мне самой выбрать свою судьбу, слишком долго ее за меня определяли другие люди. Но теперь я хочу поступить, как подсказывает мое сердце.

— И что же оно подсказывает?

Она повернулась к своему верному Гарри. Тот покраснел от устремленных на него взглядов, но обошел ее кресло и, не обращая внимания на присутствующих, встал на колени.

— Дорогая, ваш брат прав. Я не достоин леди Шарлотты Эндикотт. Я не располагаю ни богатством, ни обширными владениями, ни положением в высшем обществе. И у меня запятнанная репутация. — Гарри достал из кармана и протянул ей кольцо с бриллиантом. — Это единственная драгоценность, которую я могу вам предложить со всей моей любовью, сейчас и навеки.