В маленькой поселковой больнице была тишина, белые стены и пустота.

Сашка лежал с забинтованными глазами. Вошла молоденькая медсестра, сунула Сашке градусник.

— Хорошо, что вас положили, - сказала она - А то пусто так.

Сашка молчал.

— Запрос отправили за вашей карточкой. Наверное, в Ленинград повезут. С сопровождающим. Вот счастливый человек! В Ленинград!

— Я счастливый? - спросил Сашка.

— Нет, сопровождающий. Вы несчастный. Врач говорит…

— Шли бы вы к чертям, перебил Сашка.

— Нервный какой…

— Ко мне должна прийти девочка, - сказал Сашка. - Пустите ее сразу. В любое время.

— А она в коридоре с утра. Сидит и молчит.

…Анютка сидела у Сашкиной койки. Сидела, благонравно сложив руки на коленях.

— Как живешь? - спросил Сашка.

— Хорошо живу. У тети, - тихо сказала Анютка.

— Надо нам, Анютка, выбираться отсюда.

— Надо, - подтвердила Анютка.

— Поэтому сделай вот что. Сходи в аэропорт и найди Витю Ципера. Механика Витю.

— Я его знаю, - сказала Анютка. - Кто на вертолете, я всех знаю.

— Умница! Скажи, чтоб пришел сюда.

— Сейчас?

— Лучше сейчас.

Анютка встала, оглянулась в дверях на Сашку. Каблуки застучали по коридору.

Сашка размотал бинт с лица. Вынул из–под подушки очки. В зыбком тумане плавали белые стены. Даже в очках теперь он почти ничего не видел. Сашка сгреб с тумбочки лекарства. Подумал и поставил их на место. Сел на койку и стал ждать.

Анютка бежала по поселку мимо деревянных домов, спящих на тротуарах собак. Из–за дальних домов со взлета пошел вверх оранжевый самолет. Она остановилась, посмотрела на него и побежала дальше.

Витя Ципер в кожаной куртке с неизменной своей улыбкой появился в палате.

— Такие дела, - сказал Сашка. - Выручай.

— Все, что можно.

— Раздобудь мне одежду. Возьми у кого–нибудь из ребят. Будем сбегать из больницы.

— А цель? - спросил Витя Ципер.

— Бога нет? Как считаешь?

— Вроде бы нет. А что?

— А райисполком есть. Понял? И отдел народного образования тоже, - тихо ответил Сашка.

— Полежать бы тебе, - осторожно сказал Витя Ципер.

— Я полежу. Сколько надо, столько и полежу. Но надо все обусловить. У тебя деньги есть?

— Есть. Сколько тебе?

— Полтинник. Буханку черного хлеба купить. Представь себе, что в тундре я его во сне видел. Черняшку. Черняшку и липы. А больше ничего не видел.

ШКОЛА

Было еще темно. На востоке небо уже окрасилось в светло–лимонный цвет, но в поселке, между домами, еще держалась темнота. Сашка вышел на крыльцо. Было тихо. Сашка сошел с крыльца и подошел к умывальнику во дворике. Рядом стояло ведро. Сашка пощупал корочку льда на ведре, пробил ее кулаком и налил воды в умывальник. Стянул с себя рубашку. Он долго плескался, потом тер себя полотенцем.

Взбалмошная гусиная стая подлетела к поселку, в тревожных трубных звуках разбился строй, потом гуси взмыли вверх, выстроились и пошли дальше, тяжелые и уверенные птицы. Сашка стоял с полотенцем через плечо, пока не затих последний гусиный крик.

…По поселку он шел, держа в руке короткий прутик и похлопывая им бездельно по тротуару. Трудно было угадать в нем слепого человека. Разве что по неестественно прямой фигуре и излишне четкому шагу.

Был класс. Ребячьи глаза осмотрели Сашку. На доске висела карта полушарий. Как бы поправляя карту, Сашка ощупью нашел один край карты, другой. Повернулся к классу.

— Прежде чем мы будем изучать, что такое горизонт, как велика Земля и сколько материков, я хочу сказать вам о географии. Это лучшая из наук, потому что эта наука о чудесах.

— Как фокусы? - спросил белобрысый мальчишка.

Конопатый отчаюга с выбитым зубом, не отрывая от Сашки обожающих глаз, влепил белобрысому локтем в бок.

— Мы узнаем с вами о людях, которые ходят босиком по раскаленным углям, о реке Амазонке, где живут интересные рыбы пираньи, о летучих мышах величиною с собаку, о водопадах, горах, пустынях и льдах.

Для вас вся карта мира состоит из «белых пятен», загадок и тайн. Таким образом, мы с вами отправимся в великие и опасные путешествия по земле, и в этом есть смысл географии…

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ АНТАРКТИКИ

Прошло время, и наступил день, когда весь Ленинград встречал дизель–электроход, доставивший домой очередную антарктическую экспедицию.

Была толпа на причале, вечно волнующий миг швартовки, были объятия, шампанское, слезы, и поцелуи, и смех.

Встреча развеяла на какое–то время продутую антарктическими ветрами дружбу, и Васька Прозрачный спускался по трапу один, ибо никто его не встречал и не мог встречать.