Несмотря на усталость, девушки поднялись, с интересом осматривали каменную стену, монастырь, который будто навис над долиной и селом.

— Товарищ младший сержант! Мы на минуточку! Только посмотрим.

— Успеете насмотреться, — буркнула Давыдова, но разрешила. — Только не лезьте куда не положено, — крикнула им вдогонку, — и через десять минут чтобы были тут, потянем линию.

Девушки поднялись по крутой дороге к стенам монастыря. При их приближении две монахини, которые давно с любопытством следили за невиданным отрядом, испуганно бросились к воротам. Люба Малявина, заложив пальцы в рот, звонко свистнула и махнула рукой, приказывая им остановиться.

— Ты что! — дернула ее за руку Зина. — С ума сошла? Не хватает нам только свистеть под монастырскими воротами.

Люба, словно не слыша замечания, подошла к темным фигурам. Монашки послушно стояли, склонив головы вниз и сложив руки в привычном набожном жесте. Бледно-желтые лица, обрамленные белой гофрированной повязкой, на которую накинут большой черный платок, потупленный взгляд — живое воплощение покорности.

Зине даже жалко их стало — такими несчастными, забитыми они ей показались.

— Глядите, девчата! Ведь наш монастырь! Девичий. Записывайся кто хочет! — закричала Люба. — А монашки какие чудные!

Она с комическими гримасами оглядывала монашек, даже обошла их вокруг.

Те, понимая, что чужая девушка в полумужской военной одежде ведет разговор о них, терпеливо ждали, когда им позволят спрятаться за монастырские стены.

Загорелые, налитые силой советские девушки продолжали с интересом разглядывать странные для них фигуры.

Люба протянула руку, дотронулась до плеча молодой монашенки, которая стояла ближе к ней. Монашенка испуганно вздрогнула.

— Ну хватит тебе. Люба, хватит, — строго прикрикнула Зина. Подойдя к черным фигурам, как могла, выразительно сказала:

— Пофтиць, фэтэлор. Мерджэць акасы! [12]

Монашки только и ждали этого, — словно по команде, быстро перекрестили девушек и проворно шмыгнули в калитку.

— Тю-ю! — протянула Люба. — Вот так да! Причастили нас…

Все дружно рассмеялись.

— Представляю, как им там!..

— Я бы повесилась, если б меня сюда заперли.

— Хуже гауптвахты.

— И как они там живут?

— Видно, и правда верят, что это спасение души.

— Эх, глупые, да и только!

— А может, им некуда деться?

— Да ну! Просто так их с детства воспитали. Вот и все! — И Люба лихо залилась свистом, прыгая вниз по камням, мимо кустов, обсыпанных красными ягодами…

Внизу Давыдова, прислонившись спиной к контрольному столбу, крепила железные когти к своим сапожкам.

— Ну-ка, девчонки, подайте конец кабеля, нож и плоскогубцы! — закричала она.

Зина кинулась к сумке с инструментом, Рая и Люба смотали с катушки несколько метров кабеля.

— Ну что, увидели там бога? — спросила Давыдова, улыбнувшись.

— Да ну его, этот монастырь! — коротко ответила Зина.

Давыдова обвязала себя и столб ремнем и стала медленно подниматься вверх. Через несколько минут она уже орудовала возле изоляторов, делая скрутку. Закончив работу, так же неторопливо спустилась вниз.

— А у меня, как заберусь на столб, дыхание захватывает и голова кружится, — с завистью сказала Люба.

Давыдова улыбнулась:

— А если б тебе пришлось влезть на Красноярские столбы? У нас там знаешь какая высота? Заберешься на самый верх — пароходы да Енисее точно букашки…

— А сорваться вниз можно?

— Чего доброго!.. Тогда и костей не соберешь, — спокойно ответила Давыдова.

— Поэтому вам никакая высота не страшна, что вы привыкли, — заискивающе сказала Люба.

Младший сержант Давыдова подключила к шлейфу аппарат и сделала вызов. Бойцы притихли.

— «Дон»? Докладывает Давыдова. Прошу седьмого.

— Вот добрая штука телефон! Просто полюбила его, — не утерпела Люба. — Вернусь домой, пойду в техникум связи. Ей-богу, пойду…

Екатерина сердито махнула на нее рукой.

— Товарищ седьмой! Докладывает Давыдова. Подключились. Как слышите? Хорошо?.. Что у нас?.. Все в порядке… Есть. — Она положила трубку в коробку и отвинтила клеммы от проводов.

— Вот мы и на новом месте. Доложили, что живы, — значит, пора начинать боевую работу. Ясно? Потянем линию на северо-восток, мимо села, вон на тот холм, к опушке леса, — показала она рукой. — Кабеля у нас маловато. Будем вести воздушный шлейф напрямик, где сумеем — подвесим на деревья. Чайка! Разматывай первую катушку!