Первая история — «Несчастный случай, или Последний шанс фрегатен-капитана» — рассказывает читателю о вроде бы случайном убийстве иностранного моряка, а затем выводит его на след бывшего капитана немецкой подлодки «Зигфрид-убийца». Этот капитан, Форлендер, сразу же после войны стал методически уничтожать собственную команду. А вот рулевого Клауса Шмеккера не уничтожил — счел его убитым. Раненый Клаус выжил, стал немецким боцманом Хилльмером и в советском порту Поморске узнал Форлендера. А последний уже давно числился норвежским моряком. Когда пришли арестовывать Форлендера, тот понял, что раскрыт, и решил свести счеты с жизнью…

На этом, конечно же, можно было бы и закончить повесть. Но автор тут не развязывает, а еще туже затягивает сюжетный узелок. Оказывается, еще в мае сорок пятого Форлендер зарыл некий сейф в северной губе, где высадились последние фашистские пираты. Найденный в бумажнике Форлендера план этой губы показал, что губа — наша, Палтусова губа. И за местом, где зарыт сейф, установили наблюдение. Вдруг кто-то еще пойдет за ним? Это уже явная «перекидка» к следующей повести. Сейф кому-то должен понадобиться. Впоследствии выяснится, что в этом сейфе — списки немецких шпионов, заброшенных в СССР. И еще валюта. Желая добыть эти списки, американская разведка… Впрочем, сказанного уже достаточно, чтобы понять: природа отпустила Станиславу Гагарину счастливую и не очень-то распространенную способность создавать лихо закрученные сюжеты.

Вторая история «Контрразведчика», «Бремя обвинения», не говорит, а буквально кричит об этом! Убийство диспетчера торгового порта Подпаскова позволяет нашим чекистам выйти на двух американских разведчиков и арестовать их. Сам Подпасков тоже оказывается разведчиком, только рангом пониже. Он-то и должен был опустошить тот сейф… Полнее, чем в предыдущей повести, раскрывается здесь образ офицера госбезопасности Юрия Леденева — впоследствии своего рода гагаринского Мегрэ. В первой истории Леденев был лишь намечен, «оконтурен». Во второй повести он слегка приоткрывается как сосед, как муж, как человек, интересующийся теоретическими вопросами уголовного права.

Но именно приоткрывается — до раскрытия еще далеко! Что он думает о жизни, о людях, какая у него цель — не ближайшая цель в данной операции, а дальняя, духовная, так сказать, цель его жизни — читателю это пока еще не совсем ясно. Герои повести, в их числе и Леденев, думают пока что в пределах осуществления ближайшей оперативной задачи, не далее. Но это, на мой взгляд, вполне работает на тему. Постепенное нагнетание обстановки — увлекательнейший ключик не только для постановки, но и для решения — в следующей повести — «сверхзадачи», стоящей перед автором.

Третья история «Контрразведчика» — «Десант в прошлое» — остросюжетнее — хотя, казалось, куда уж более — двух и написана на еще более высоком художественном уровне. Это уже детектив не столько «шпионский», сколько военный, антифашистский и с явной заявкой на исторический подтекст. «Десант» начинается вполне традиционно — с «обычного» уголовного преступления, с убийства в поезде. Однако, постепенно выясняется, что это не убийство, а самоубийство. Что не советского гражданина Миронова убили и сбросили с поезда, а бывший германский разведчик Герман фон Штакельберг, присвоивший себе имя Миронова, добровольно ушел из жизни, потому, что понял: расплаты за содеянное избежать не удастся.

Есть в этой повести нечто от невероятных воскрешений когда-то широко известного лейтенанта Клосса. Помнится, Клосса сжигали, расстреливали, а лейтенант в каждом следующем киновыпуске воскресал. Вот и тут нечто в этом роде. Миронова расстреляли из автомата на краю могилы, похоронили, но в могилу ударил снаряд, выбросил из нее еще живого патриота, его подобрали занявшие город советские войска, выходили наши медики, и Миронов много лет жил, потеряв память, под чужим именем. Лишь случайная контузия вернула ему память и имя… Кому-то такой завив событий покажется, может, маловероятным. Но он вполне мог быть: война есть война. К тому же, главное — это то, ради чего рассказывается загадочная история.

В «Десанте» уже отчетливо вырисовывается та философия современного чекиста, которая только-только намечается предыдущими историями. Расследование здесь ведет тот же самый Юрий Леденев, только находящийся в отпуске, на Черном море. Он случайно оказался соседом Лжемиронова по купе и уже не мог не ввязаться в эту историю, не мог отойти в сторону. Леденев действует здесь не по требованию службы, а по долгу совести, ему просто необходимо разобраться в происшедшем. И хотя, как прежде, Леденев немногословен, уже в самих поступках его отчетливо просматривается та философия, которая не доступна ни Бонду, ни Рэмбо, ни тем более Терминатору… Упомянутой философии следует не только один Леденев — многие. Например, его сосед по санаторной палате — военврач Иван Никитич Ковтун, кредо которого очень точно выражено в следующих его словах: «Вся моя жизнь посвящена тому, чтобы снимать нагрузку, которую бытие изливает на человеческую психику, и каждый случай добровольного ухода из жизни — мое поражение…»

Столь же близко все принимают к сердцу и другие герои «Контрразведчика»… Не все еще русские люди очерствели сердцами и живут по принципу «моя хата с краю». Далеко не все… И их, неочерствевших, будет куда больше, если к читателю придут не «Рэмбо» с Флемингом, а такие замечательные, написанные для ума и сердца, романы, как «Контрразведчик» Станислава Гагарина.

Казалось бы, надо ли предлагать вниманию читателей книгу с приключениями, когда рука его, чего греха таить, сама собой потянется к ней, предпочтя порой лихо закрученный сюжет с головоломными разоблачениями серьезному раздумью о жизни и людях. Но вот цикл повестей Станислава Семеновича Гагарина, объединенных в книге под общим названием «Контрразведчик», требует вдумчивого комментатора: его новая вещь — несомненная удача как в области приключенческой, так и настоящей, Большой Литературы.