Но он был не один в своем интересе к поведению директора ресторана. За Митрохиным наблюдал молодой человек, сидевший неподалеку. Но в отличие от Нечевина этот парень умел скрывать свою заинтересованность и потому, вроде бы не обращая никакого внимания на директора ресторана, весело проводил время в обществе симпатичной девушки.

Вечер для Михаила Нечевина, взявшего на себя нелегкое бремя сыщика, был безнадежно испорчен. В одиннадцатом часу Митрохин и его приятель расплатились по счету, причем второй штурман успел заметить, что платил митрохинский собеседник, и направились к выходу.

Михаила так и подмывало подняться и направиться следом, и потому он нервничал. Девушка разобиделась, и вообще все летело кувырком.

Утром следующего дня Михаил Нечевин попросил прибывшего на борт капитана принять его. Оставшись с Игорем Александровичем в каюте наедине, второй штурман поделился своими подозрениями в отношении поведения директора ресторана.

Юков взволновался, дотошно выспросил обо всем своего помощника, поблагодарил за бдительность и велел держать язык за зубами, а он, капитан, дескать, официально проинформирует кого следует, пусть второй не тревожится больше и без нужды за Митрохиным не следит, поскольку может насторожить его и спугнуть, тут уж справятся соответствующие товарищи сами, мешать им не нужно. На том они и закончили разговор. Об убийстве диспетчера Подпаскова никто еще не знал.

За квартирой Яковлева следили сотрудники из группы Леденева. Но старпом не появлялся. Засаду решено было оставить, за женой Яковлева продолжать наблюдение.

От многочисленных постов никаких сообщений не поступало. Старпом «Уральских гор» как в воду канул.

— Что ж, это могло случиться тоже, — сказал Василий Пименович, когда кто-то из работников высказал предположение о самоубийстве.

— Сомневаюсь, — возразил Леденев. — Не такой он закваски, этот помор, чтоб наложить на себя руки. Слишком сильно в нем жизненное начало. Забился в какую-нибудь дыру… А может быть, Мороз решил, что нечисто сработана ликвидация Бена, и убрал исполнителя. Спутаю, мол, все карты.

— Надо еще раз допросить его жену, — предложил Корда. — Не является ли она сообщницей во всех этих делах? Напрасно мы оставили ее на свободе.

— За ней установлено наблюдение, — сказал Леденев. — Взять недолго. Но через нее можно выйти на мужа. Да и не думаю я, что Таня к таким делам причастна.

— Все может быть, — согласился с Кордой Василий Пименович. — Но для выводов у нас мало фактов. Оружия в квартире Подпаскова не обнаружили?

— Нет, — ответил Юрий Алексеевич.

— Распорядитесь сделать повторный обыск на его квартире. Смените людей на постах, и всем, кто работал ночью, спать до одиннадцати ноль-ноль. В половине двенадцатого быть у меня. Свободны, товарищи.

Вторая бессонная ночь вконец измотала Таню. Обессиленная, она едва забылась к утру. И конечно, Тане ничего не было известно ни про обыск на «Уральских горах», ни про начавшееся рано утром совещание у полковника Бирюкова, ни про дальнейшую судьбу мужа.

Когда Вера Васильевна поднялась с постели, Таня Яковлева спала, изредка вздрагивая и судорожно всхлипывая во сне. Леденева сочувственно поглядела на нее, покачала головой, вздохнула и направилась в кухню готовить завтрак. Хлопоча у плиты, она думала о муже, который так и не пришел ночевать, о его нелегкой работе. Конечно, хлопотно с таким мужем, и у нее душа не на месте, когда он ночами пропадает на службе, а служба такая, что и нож, и пулю получить можно, и жена не спит: голова раскалывается от недобрых предчувствий и страха за него. И все-таки Вера Васильевна гордилась профессией мужа, ее необычностью.

Она услыхала шаги за спиной, повернулась и в дверях кухни увидела Таню.

— Далеко ли собралась, Танюша? — спросила Вера Васильевна.

Она видела, что Татьяна Андреевна одета и причесана. Лицо ее, бледное, осунувшееся, было спокойным.

— Хочу пройтись, — сказала она. — Душно мне… Сердце как-то жмет.

Вера Васильевна подумала, что и в самом деле не мешает Тане проветриться, кивнула головой:

— Пройдись, милая, развеешься малость… Только ненадолго. Скоро будет готов завтрак, кофе хоть выпьешь. Нельзя же вот так, впроголодь, третий день! Может быть, и Юрий Алексеевич к завтраку подойдет, новости какие будут…

Но Вера Васильевна ошиблась. Напрасно в то утро ждала она к завтраку и мужа, и Таню.

Получив приказание спать до одиннадцати, майор Леденев вышел из управления. Он отказался от машины, решив добраться до дома пешком, чтоб на свежем воздухе не спеша обдумать все случившееся за последние два дня. Не торопясь, шел он по улицам Поморска. Вспоминая Яковлева, Таню, обдумывая жизнь старпома «Уральских гор» на Кольском полуострове до капитанства на рудовозе, последнем перед «Уральскими горами» судне Яковлева, знал все, казалось бы, вехи на жизненном пути этого человека. И никак не мог поверить, что у какой-то из этих вех поморский сын вдруг свернул на путь предательства и измены. Эмоции, конечно, к разряду доказательств не причисляются, но весь облик этого человека не совпадал с представлением о подонке, предающем Родину. К сожалению, факты говорили обратное. И если не будет доказано, что убийство Подпаскова совершено из-за чувства ревности, остается один вывод: Яковлев — убийца своего сообщника, вражеского агента по кличке Бен… И чтоб как можно скорее узнать это, нужен сам Яковлев.