Глупо было думать, что Райф, при его двухметровом росте, сможет удобно устроиться на ночь в кресле.

— Почему бы тебе не лечь на кровать? — сделала еще одну попытку Элли.

— Может, ты сразу предложишь мне лечь с тобой? — Голос Райфа был полон иронии. — Тогда тебе не будет страшно одной в темноте.

— Наверное, ты шутишь, — парировала Элли, хотя ее сердце забилось быстрее при одной мысли о такой возможности.

Она слишком хорошо помнила их ночи, проведенные вместе, ночи, полные неизъяснимого блаженства.

— Разумеется, — отозвался Райф, взглянув на нее с невинной улыбкой. — Дорогая Элли, как женщина ты меня больше не интересуешь.

— Да? И кто же меня заменил? — Элли встряхнула надушенные простыни с излишним энтузиазмом.

— Послушайте, леди, не теребите старые раны. — Райф ловко перехватил у нее из рук простыни, одну он постелил на диван, вторую повесил рядом на кресле. — Я буду спать здесь. И все.

Видеть ее так близко было для него мучительно. Элли хорошо знала свое дело. Она уже сняла чудесное розовое платье и переоделась в парчовый халат с атласными отворотами. Халат был туго затянут пояском. Ее гладкая, нежная кожа светилась в полумраке. Кудрявые волосы ниспадали свободной волной по спине и плечам. Райфа потрясла ее красота. Неважно, что случилось между ними много лет назад. Он никогда не устанет любоваться ею.

— Тебе завтра предстоит тяжелый перелет, — проговорила Элли с такой интонацией, словно провести ночь на диване было верхом неприличия.

— Элли, милая, будь хорошей девочкой и иди в постель, — взмолился Райф. — Оставь одеяла здесь.

— Но как быть с пижамой?

Элли явно не хотела так быстро уходить. Однако в квартире не было ничего, что хотя бы отдаленно могло сойти за пижаму.

— Девочка моя, когда я спал в пижаме? — протянул Райф. — В холод я иногда надеваю тренировочный костюм. Но здесь не холодно, скорее, наоборот, жарко.

— Ночью может похолодать, — не унималась Элли.

Райф снял пиджак, серебристый галстук и расстегнул пару пуговиц на отглаженной рубашке. Красивый, сильный, энергичный, он стоял перед Элли, и та с ужасом подумала, какую глупость совершила.

— Иди, Элли. — Он твердо указал ей на дверь спальни. — Я видел тебя обнаженной. Ты видела меня обнаженным. Однако наш роман остался в прошлом, так что не паникуй. Я не намерен раздеваться догола в твоем присутствии.

— И правильно. — Элли потуже затянула поясок на халате.

Она знала, что злоупотребляет его терпением, и все же ей страшно хотелось подойти к нему, коснуться его руки, губ, кожи.

— Спокойной ночи, дорогой. — Она хотела подарить ему сестринский поцелуй, но благоразумно отказалась от своей идеи.

— Проклятье, Элли, прекрати! — взорвался Райф. — Не называй меня «дорогим». Это невыносимо.

— Ты отвергаешь меня? Да? — Взгляд Элли был грустен.

Райф выпрямился, их разделяло всего несколько шагов. Свет падал на его суровое, напряженное лицо с высокими скулами. Ямочка на его раздвоенном подбородке стала еще заметнее.

— Могу я быть искренним с тобой, Элли?

— Конечно. — Она нервно сжала на груди атласные отвороты халата.

— Ты всегда будешь частью меня, частью моего сердца. Но мои былые чувства к тебе — тяжкая ноша, которая тянет меня к земле. Я должен жить дальше. У меня не было серьезных отношений после того, как ты покинула меня. Несколько интрижек, закончившихся ничем. Я знаю, что малышка Лейни воображает, будто влюблена в меня, однако я не хочу разбивать ее нежное девичье сердце. Мне не нравится причинять боль людям.

— Ты хочешь сказать, мне нравится? — Элли горько усмехнулась.

— Да, но я прощаю тебя. Простить, но извлечь уроки из прошлого — таков мой девиз. Я стою на пути к выздоровлению, поэтому оставь меня. Ложись и постарайся хорошо выспаться.

Элли глубоко вздохнула, силясь преодолеть боль.

— Хорошо, Райф, — в конце концов, у нее была гордость. — Спасибо за то, что остался. Утром я приготовлю завтрак.

— Не беспокойся обо мне. Чашка чаю и пара тостов — вот все, что мне нужно.

— Что ж, спокойной ночи, — промолвила Элли тихо и ушла к себе.

Спокойной ночи, Райф, мой златоволосый ангел, подумала она.

Спокойной ночи, Элли, мое мучение, подумал он.

Часы тянулись медленно. Райф то погружался в тяжелую дрему, то просыпался, безуспешно пытаясь принять более удобное положение. Ему никак не удавалось ни успокоиться, ни изгнать яркие воспоминания об Элли из своего сознания. Наконец он завернулся в одеяло и уселся в кресло, разместив ноги на скамеечке, которую Элли принесла из кабинета. Господи, мысленно воззвал он, помоги охладить мою кровь.