— Твоя мастерская по субботам открыта. Почему ты не работаешь?

— Работал до часа дня. — Мэл откинулся на спинку скамьи, закрыл глаза. — Хватит. Я вчера вкалывал слишком много.

— Это сколько?

— Часов до двух ночи. Парнишка погнул решетку радиатора и разбил фару на папочкином «Ягуаре», который, как я вычислил с помощью дедукции, он взял без спроса, пока папочка развлекается где-то со своей подружкой. Бедолага отчаянно хотел отремонтировать машину до папочкиного возвращения и до того, как прислуга заметит ущерб и наябедничает хозяину. Он оплатил мне запчасти и работу в соответствии с обстоятельствами.

— Это обман.

— Да неужели? Он не мой ребенок, так что это не мое дело. Будь это моим делом, я сказал бы, что, если бы папаша уделял сыну столько же времени, сколько своей подружке, мальчишка вообще не взял бы «Ягуар». В любом случае парень классно покатался.

— Может, его заботливый отец просто выкроил пару дней лично для себя.

— Мать парнишки укатила на год в Тибет, где изучает свое духовное «я» — это он так сказал — и пересматривает свои жизненные принципы после развода номер три. Вот она и сбросила его на отца, который тратит все свое время на женщин и карьеру, а сына оставляет в доме, полном прислуги. Деньги вовсе не должны превращать человека в эгоистичного ублюдка… они просто создают дополнительный комфорт.

Сочувствие вспыхнуло в глазах Паркер, прозвучало в ее голосе:

— Ты говоришь о Чаде Уорике.

— Да. Ты знаешь парнишку?

— Я знаю его семью, хотя вряд ли это слово уместно в данной ситуации. И я слышала, что Битси собирается в Тибет. Также слышала, что последние пару месяцев она провела в духовных исканиях на Французской Ривьере.

— Мило.

— Вовсе нет. Бедный мальчик. — Паркер встала, протянула Мэлу тарелку. — Можешь доложить генералу о выполнении задания и представить вещественные доказательства.

Мэл тоже поднялся, взял тарелку и долго смотрел в глаза девушки. Легкий ветерок теребил его и так взлохмаченные волосы.

— Я останусь на следующий раунд.

— Как хочешь.

Мэл протянул свободную руку, дернул Паркер за «конский хвост».

— Я получил свою сотню, так что осталось только смотреть на тебя. — Наклонившись, он крепко поцеловал ее в губы. — Я буду смотреть, не сомневайся.

Когда Мэл ушел, Паркер разрешила себе еще полминуточки посидеть, дать отдых уставшим ногам. Поскольку отдых и размышления заняли вдвое больше времени и чуть не выбили ее из графика, ей пришлось бегом подниматься по лестнице в Апартаменты невесты, проверить, не завалялся ли там кто-то из предыдущих гостей.

Как и ожидалось, вечерняя свадьба принесла кучу проблем, мини-кризисов и личных конфликтов, которые Паркер разрешала, устраняла или гасила.

Она предотвратила потенциальное сражение матери невесты со свекровью, но для этого пришлось провести не одну обзорную экскурсию, а две: пока одна восхищалась домом и садом, вторая оставалась с невестой. Она твердо сохраняла нейтралитет, когда каждая из женщин перечисляла недостатки и прегрешения другой. И ей удавалось удерживать друга жениха там, где не могла появиться его бывшая жена, сестра невесты.

Поскольку ублажение отдельных личностей и разрядка живых бомб замедленного действия съело большую часть ее времени и сил, она временно передала «охранные» функции Мак и Лорел, чтобы лично проверить готовность своих войск к свадьбе.

От восхитительных цветочных композиций и букетов, созданных Эммой, трудно было отвести взгляд, под ловкими руками Лорел вырастал потрясающий пятиярусный торт, похожий на огромный белый кристалл, перед объективами Мак совершалась очередная удивительная трансформация женщины в невесту.

Вот невеста — в переливчатом белом платье с мерцающими серебряными бусинками на жестком открытом лифе — с гордостью и удовольствием смотрит на себя в зеркало. Вот она, подобрав пышную юбку, повернулась спиной к матери, явно забывшей обо всех своих кровных войнах.

— Что-то старинное, — благоговейно прошептала та, застегивая на шее дочери лучистое бриллиантовое колье.

Разумеется, Мак запечатлеет и холодный огонь бриллиантов, и изящные плечи невесты, и взметнувшуюся красивой волной юбку, но главное — она сумеет высветить и подчеркнуть любовь матери и дочери, отраженную и в их позах, и в сверкающих непролитыми слезами глазах.

— Малышка, ты словно вышла из сказки.

— Я чувствую… боже, я… Мамочка! Я не ожидала, что так разволнуюсь.

Паркер протянула ей салфетку.

— Вы были правы, Паркер, — признала невеста, аккуратно промокая уголки глаз. — Фата здесь совершенно лишняя. — Она коснулась кончиками пальцев простого обруча, мерцающего в ее темных, зачесанных наверх волосах. — И роскошная диадема тоже ни к чему.

— Алиса, ты выглядишь идеально, — согласилась Паркер. — Только… — Так как Эмма все еще оформляла Бальный зал, Паркер вынула из коробки букет невесты и протянула матери: — Последняя прелестная деталь.