Однако ей не суждено было умереть. После совершенного генералом Кусуноки харакири, широко транслировавшегося на весь Таун, вторжение сложилось, словно дешевый веер. Потом вслед за непродолжительным бурным романом с взявшим ее в плен мужчиной (только такие и заводил «Ковбой») Шарон Омизуки как-то незаметно для себя оказалась командиром только что созданного аэрокосмического подразделения в составе «кабальерос» и вместе со своим полком направилась в столицу Синдиката Дракона.

— Не забывайте, что Дядя Чанди заставил своего кузена издать декрет, позволяющий военнослужащим ОВСД, участвовавшим во вторжении на Таун, уйти в отставку, — напомнила Касси. — Причем декрет имеет обратную силу. Чандрасехар-сама заботится о своих людях.

Беспокойно оглядевшись вокруг, Омизуки потрогала маленькую серебряную звезду Давида, которую теперь в открытую носила на шее.

— Надеюсь, КВБ не забыл про этот документ. Касси рассмеялась:

— Не думаю, что у вас есть причины для беспокойства. Как это ни кажется странным, у нас, «кабальерос», есть своя история. После случившегося на Хачимане и потом на Тауне Индрахар должен или всех нас перебить, или сотрудничать с нами. Мы показали себя чертовски полезными делу Дракона, так что убивать нас глупо.

— Пока глупо.

— Пока, — согласилась Касси, обреченно кивнув. — Знаете, если вас действительно это так беспокоит, вы выбрали не лучшее место для разговора. Агенты-мецуке из КВБ, смешавшись с толпой, сейчас — можно поспорить — направили на нас голокамеры с мощными объективами; специалисты прочтут по губам каждый слог, произнесенный нами.

Омизуки отпрянула от нее, словно испугавшаяся кошка.

— Об этом я не подумала. Вот видите! Вы гораздо лучше разбираетесь в подобных делах.

В этом как раз и заключается разница между простым пилотом и разведчиком, подумала Касси. За штурвалом боевого робота или истребителя человек сидит, заключенный в уютный чистый металлический кокон, а нам приходится валяться в грязи.

Однако вслух она свою мысль высказывать не стала: новенькая казалась ей вполне порядочной девчонкой. И хотя Касси никогда не могла упрекнуть себя в излишнем сострадании к окружающим, в глубине души она сознавала, как тяжело Омизуки столь резко приобщаться к культуре уроженцев Юго-Запада.

— Что делать, я выросла в Конфедерации Капеллы, — сказала Касси вслух. — КВБ жесток вследствие необходимости. «Маскировка» зверствует просто ради удовольствия.

— Ото! — воскликнула Омизуки. — Вас послушать, и на душе становится так хорошо. Скажите… вы не боитесь так говорить о КВБ?

Касси рассмеялась:

— Сабхашу Индрахару прекрасно известно, что такое КВБ и кто такой он сам.

— Вы говорите так, словно знакомы с ним. «Ну, можно сказать, я прихожусь ему чем-то вроде родственника», — с непривычным для себя озорством подумала Касси.

— Быть может, мне следует пойти до конца и сменить фамилию, — сказала Омизуки, — в целях безопасности. Я уже давно об этом подумываю. Омизуки — это всего-навсего псевдоним, я нисколько не привязана к этой фамилии.

— Что ж, вперед, — посоветовала Касси. — У нас, «кабальерос», фамилии меняют так же часто, как и штаны.

Пилот нахмурилась:

— Если подумать, от своей настоящей фамилии я тоже не в восторге: Гольдблат — не звучит, правда?

— Почему бы вам не переговорить с Маккаби?

— С кем?

— С командиром второго батальона, верховным раввином полка. В таких делах он смыслит гораздо больше меня.

— Не знаю, — покачала головой Омизуки. — Я ненавижу неопределенность. Но… иудеи Юго-Запада такие… такие заносчивые. Что скажет Маккаби, узнав, что мои родственники столько лет скрывали свое вероисповедание?

— Предки юдов перебрались в Троицу, чтобы избежать ассимиляции с католической церковью, — возразила Касси — А ваша семья сохранила свою веру, несмотря на преследования КВБ. Полагаю, наоборот, вы придетесь ему по душе.

Юдами называли себя последователи иудаизма на Юго-Западе.

Толпа зевак взревела. Жители Люсьена ведут себя гораздо спокойнее обитателей Хачимана: массовые беспорядки не самое распространенное развлечение под боком у Координатора и его недремлющего Корпуса Внутренней Безопасности.

И все же обитатели Люсьена обожают зрелища не меньше хачиманцев. А сейчас вот-вот должно было начаться захватывающее представление.

На рампе «Уесибы» появился первый боевой робот. Это был НГ-ЦЗА «Алебарда», девяносто пять тонн разрушения и смерти, один из самых новых и самых мощных роботов, имеющихся в арсенале Синдиката Дракона, он был разработан совсем недавно, так что менее искушенные зрители, чем жители Люсьена, регулярно имеющие возможность воочию лицезреть новейшую боевую технику, едва ли узнали бы его. Но тут зеваки ахнули, увидев такую дорогую технику в руках наемников.